Гроза над морем

– От кого прячешься, крошка? – сверкнули в золотистом полумраке синие глаза корсара. – Я нарушил твое прекрасное одиночество?

– Уйдите, прошу, – с дрожью в голосе попросила Марта, прикрывая глаза рукой от назойливого света. Остин грубовато взял ее за подбородок, запрокинул голову, и от страха она зажмурилась, совсем как тогда, на борту пиратского “Тихого”. – Не надо… – пискнула едва слышно и затихла, испугавшись, что просьбы его только раззадорят.

– Страх порождает неприязнь, неприязнь порождает ненависть, ненависть толкает на чудовищные поступки, – прошептал Остин, приблизившись к ее лицу так, что она почувствовала легкий запах рома и сухой лаванды.

– На твоем месте я бы подумал об этом. На досуге, – он подмигнул и отпустил ее, слегка оттолкнув. – Спокойной ночи.

Глава 15. Важный урок

Каюта была залита теплым светом. Солнечные зайчики прыгали по окнам, по гладкой поверхности стола, горячими квадратами ложились на пол. Было нестерпимо жарко, вся работа валилась из рук, сосредоточиться не представлялось никакой возможности: то и дело хотелось сделать глоток воды, прогуляться на палубу, хотя там было не лучше, пожалуй, даже хуже.

Ветер успокоился, не до полного штиля, но галеон шел достаточно медленно – всего три узла.

Работы у матросов в такие дни было немного, у капитана – и того меньше. В своей каюте, несколько более прохладной, капитан Миллс заново переписывал утерянную путевую книгу, отмечал города, чертил маршрут. Работали они с Мэйном Остином по очереди: утром до обеденных склянок – Янис, вечером до полуночи – он.

И по тому, как выглядела путевая книга, можно было легко отследить смену дня и ночи: Янис писал крупно и размашисто, давил на перо так, что оно едва не царапало бумагу, а почерк Остина был угловатым, и строчки уходили слегка наискосок.

Дописав очередную страницу, капитан опустил перо в чернильницу, вкрученную прямо в стол, расстегнул половину пуговиц на рубашке, откинулся на спинку стула и некоторое время сидел, глядя в пространство и обмахиваясь листком бумаги.

Дело не просто медленно близилось, а улиткой ползло к полудню, и повсюду царила страшная жара: только миновав пролив Уоррена и фьорд Кейн, можно было мечтать о северной прохладе.

За этим занятием и застала капитана Марта, робко постучавшаяся в каюту. Он выглядел совсем по-домашнему, без камзола, без сапог, в наполовину расстегнутой рубашке и с совершенно мокрыми волосами: не обливаясь периодически холодной водой из трюма, терпеть жару было невозможно.