Крест бессмертных

Случайно вышло. Меня Алёшей зовут, - приложил руку к сердцу, опустил. – Прозвище – Попович.

- Дружинник княжий, что ли?

- Он. Откуда ведаешь?

- Братья как-то упоминали.

- Вот как. И кто у нас братья?

- Збродовичи. Слыхал о таких? А я сестра их младшая, Алёной звать.

Так они и познакомились.

Братьев Збродовичей – Миловита и Жиряту – Алёша знал.Киевские бояре из старшей дружины– знатные, богатые и кичливые. Князь Мстислав Романович их привечал за прежние боевые заслуги, держал близко. Они этим пользовались беззастенчиво, головы высоко задирали, не упускали случая похвастаться – новым ли кафтаном с золотым шитьём, отменным ли булатным мечом, быстрым, как ветер, заморским скакуном вороной масти.

Да мало ли чем.

Вот и тогда, на княжьем пиру, захотелось им похвастать.

Надо сказать, и мёда крепкого было в избытке, и сам пир пошёл такой крутой горой, что не всякий себя на склоне той горы удерживал. Многие, упившись, валились лицами на стол, а то и под стол. После чего их утаскивали в соседние палаты – отоспаться.

Бывает такое. Вроде бы и пир был не велик, по какому-то пустяковому случаю, а поди ж ты.

Ударил хмель в головы и пошло-поехало.

Сначала устроили борьбу на руках.

После того, как вытолкали взашей заезжих гусляров, не попадавших в лад и настроение пирующих.

- А ну, - старший Збродович Жирята осушил двумя глотками ковш-скопкарь с остатками мёда, убрал его в сторону вместе с блюдом, на котором ещё недавно красовался жареный поросёнок и водрузил на стол локоть толстой, как хорошая дубина, десницы.

– Кого завалить? Подходи по одному!

Алёша какое-то время наблюдал, как Жирята припечатывает к липким от пролитого мёда доскам стола руки дружинников. Наконец, не выдержал, поднялся с места.

- Ты куда? - потянул его за полу кафтана верный Акимка, сидящий рядом. – Жирята тяжелее тебя в два раза, не сдюжишь против него.

- Не бзди, Акимка, - подмигнул ему Алёша и вышел из-за стола.

Хорош ставленый мёд у князя. Ох, хорош.

Хмель бродил по жилам, тянул на приключения и безрассудства.

А главное, Жирята был старшим братом Алёнушки, которая ещё третьего дня сказала ему на тайном свидании горькие и трудные слова:

- Люб ты мне, Алёшенька, да только сватов засылать не надо.

- Это почему ещё? – нахмурился он.

- Меня за другого отдадут, братья уже решили. Какой-то боярин новгородский, из золотых поясов. Ты для них кто? Никто. Поповский сын. Не примут сватов от тебя, даже и не мечтай. Будь отец жив, может и уговорила бы я его, любил он меня сильно.