Посмертник

-Д-держу…

-Отлично, ещё немного осталось… сильный маг эту штуку ставил…

Порошин не отвечал, не в состоянии отвести глаз от жуткой безликой фигуры перед ним. Призрак помедлил и отнял «руку» - приток силы закончился, фигуры медленно погасли, края разрыва вновь стали скользкими, тонкими. Земля зашевелилась.

-Чёрт… - маг хрипло выдохнул. – Чего… чего ты хочешь, нежить?

Покачнулся и упал ещё один крест. А в самой глубокой ямине под лежащими крестами что-то завозилось.

-Чего ты хочешь?!

Дух подплыл совсем близко – так, что кладбище Порошин видел сквозь него, как сквозь молочное неровное стекло.

Подплыл и почти коснулся лица и запястий. Почти – но не коснулся, замер. От него веяло невыразимой жутью.

Маг замер тоже, чувствуя, как по лицу стекает холодный пот. Так вот оно что…

Да, тонкая материя человеческой души, оказавшись в грубо-материальном мире, тяготеет к контакту с материальными телами, без которого быстро истаивает – впрочем, как и любая магия. Но бродячей душе вселиться в живого человека не так-то просто – в нём уже есть крепко привязанное к материальному собственное тонкое тело.

Своя душа должна потесниться, согласиться на страшное соседство – а пришельцу зачастую того и надо. Многие люди после смерти - особенно натуры страстные – безумеют от тоски по телесным ощущениям… Только две души на одного человека – многовато, вскоре у двоедушца начинаются симптомы магического психоза, по-старинному – одержимости. Если не убрать одно из тонких тел, летальный исход обеспечен, если не раньше так позже…

Ещё один крест рухнул – уже на самом краю прогалины, едва видный в темноте, да ещё сквозь струящуюся потустороннюю сущность.

Кладбище застонало, заходило ходуном.

-Вы там скоро? – крикнул Порошин посмертнице, но ответа не последовало.

Что ж… выбора у него нет. Придётся, похоже, Степанцовой, если жива будет, потом ещё и экзорцизмом заниматься…

-Чёрт с тобой, - выдохнул маг. Не помянуть нечистую силу было выше терпения. – Чёрт с тобой, входи… помоги только погост удержать…

И запрокинул голову, зажмурился, открылся.

Мгновенный холод, точно ледяной водой облили. Тело онемело, исчезло, но потом чувствительность вернулась – приглушённая, точно после контузии. А вместе с ней и сила – мощный, чистый, леденящий поток. Фигуры по краям прогалины заполыхали белым, края разорванного пространства, только что расползавшиеся как гнилая ткань, начали срастаться сами собой.

-Стой, куда, - прохрипел маг, губы едва шевелились, как чужие.