Марфа Ялгина

– Ну, вот этот очерки, как я понимаю, описание второго последствия? – Вера взяла в руку репринт рукописного текста, – А третье?

– А вы читали в Тетради Серафима раздел про Туруханск? – спросил старичок, увидел отрицательный ответ и продолжил, – Там рассказывается о наиболее губительном последствии. А второе – да, всё верно. Вы же не думали, что старик, шедший куда–то на восток, просто любил путешествовать?

***

Из заметки в газете "Сибирь" № 179 за 1909 год:

“За последнее десятилетие, в виду наблюдавшихся на острове Ольхоне массовых заболеваний проказою (одно время числилось до 100 больных), население материка всячески старалось избегать каких бы то ни было сношений с жителями Ольхона и до сих пор не выдает замуж своих дочерей за ольхонских жителей и запрещает жениться своим односельчанам на ольхонских девушках.

Сами жители Ольхона, доверяя рассказам шаманов о том, что проказа является видимым проявлением Божьего проклятия по отношению к заболевшему ею, – относились крайне жестоко к прокаженным.

Последние, обыкновенно, удалялись в самые глухие места, где их помещали в специально построенные юрты величиною в одну квадр. сажень. К юртам родственники больных подбрасывали пищу, и больные обрекались затем на медленную смерть вдали от всего населения.

За последние годы, вероятно, благодаря тщательной изоляции больных, число прокаженных на острове стало уменьшаться. При настоящем посещении Ольхона г. губернатором, удалось найти лишь одного подозрительного по проказе больного, который, по распоряжению начальника губернии, будет доставлен в Иркутск в Кузнецовскую больницу, для надежного наблюдения за ним и постановки диагноза.

Благодаря широкому распространению среди инородцев острова Ольхона сифилиса и других болезней, а равно и пьянства, а также и потому, что браки между ними совершаются постоянно в родственной среде и заключаются в раннем возрасте, (девочки выходят замуж 13 лет) население неуклонно и быстро вымирает".

***

Огонь пылал жарко, разрывая сумеречный полумрак.

Новый год уже наступил, день становился длинней, но это время года всё ещё оставалось самым тёмным. Мороз словно ненадолго отступил, с кострового вала ручейками стекала талая вода. Но там, за огненной стеной, холод по–прежнему полновластным хозяином.

Чёрный шаман закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Тяжёлый посох с головой косули отзывался в ладони привычным холодом. Деревянный идол безучастно взирал на происходящее с высоты своего роста.