Трагедия о Корнелии

Одним памятным вечером Арминий выпил на пиру больше обыкновенного и произнес вдохновенную речь, в которой пообещал убить себя, случись ему познать бесчестие. Тогда Сегест только усмехнулся. У римлян Арминий позаимствовал многое, но всяко не готовность совершить самоубийство. Сегест знал, что вождю не хватит смелости. Он не был смелым, этот Арминий. Расчетливым – да, но не отважным.

– Что теперь, Бронзовая Маска?

Воин-великан скрипнул, поворачивая голову к Сегесту. Рубиновые глаза, как и всегда, блеснули, хотя солнечный свет не падал на их грани.

Он все понимал, этот посланец далеких и могущественных богов, но не мог ответить. Германец чувствовал родство с Бронзовой Маской. В конце концов, разве не такой же бессловесной игрушкой был он сам в руках Октавиана и его ставленников?

Арминий сидел в большом доме во главе длинного уставленного ковшами, медными кубками и деревянными блюдами, на которых еще дымились снятые с вертелов лебеди и поросята. Богам угодно, чтобы воины пировали после побед, а вождь только что усмирил восставшие племена.

Губы Арминия кривила улыбка, но в глазах таилась неутихающая боль.

Сегесту было приятно наблюдать за падением соперника. Только узнав о пленении Туснельд, вождь начал созывать соратников, выступил в поход, но не смог разбить даже отстающие части римлян, укомплектованные новобранцами и сдавшимися германцами. Туснельд оказалась вне досягаемости Арминия, и он сильно сдал, осунулся и взял в обыкновение подолгу коротать время в пустом зале, лелея, словно младенца, верный меч.

Он еще был грозен и уважаем, но часть племен уже отказывалась посылать воинов для атак на римские позиции, а иные осмеливались бунтовать. Так шли годы. Сегест старел и ждал, Арминий матерел, но все глубже погружался в черную тоску, не достойную вождя.

– Пейте, братья! – рявкнул Арминий.

Сегест прикоснулся усами к кубку. На пирах Арминия старик уже давно ничего не пил и не ел, соблюдая только угодные богам ритуалы. Поднять пиво за успех оружия – священная обязанность, быть отравленным собственным зятем – недопустимо.

Римляне обещали, что избавят Арминия от страданий, когда его отчаяние дойдет до высшей точки, а Сегест хотел увидеть смерть вождя своими глазами.

– Нездоров я, – сказал Сегест соседу, выходцу из какого-то северного племени, как только захмелевшие воины затянули песни славы и прощания. – Пойду подышу.

Старик вышел из-за стола, пробрался к распахнутой двери, вышел.