Оловянное царство

Но только дурак поверит безмозглой синичке, а не ворону Морриган.

Она засмеялась, а в ее горле что-то мерзко забулькало. Послышалось недовольство со стола саксов. Их вера была иной, и грязная женщина в рубище не вызывала в них и крохи почтения.

– Что ты хочешь сказать, посвещённая? – с недоверием спросил ее Вортигерн.

Жрица расплылась в широкой улыбке. Она оказалась не так стара, как Амброзию думалось прежде. Грязь, сеть мелких морщинок, облик нищей безумной отлично скрывали ее истинный возраст.

– Негоже хозяину туманов привечать разбойников с юга.

Золотой канарейке не место среди мудрых сов и орлов. Ей надо уйти.

– Была у меня ручная сова, – шепотом заметил Килух. – Тупая всё-таки птица, жрецы сами не знают, что говорят.

Амброзий ему не ответил.

– Ровена – моя жена перед всеми богами, жрица, она не уйдет. Но отдохни с дороги в моем доме. Ты, должно быть, устала.

– Спроси-ка меня, благословлен ли твой брак, – прошипела она в ответ. Ей отодвинули скамью и поставили дымящийся ужин, но она к нему не притронулась.

– Не вижу счастья в доме твоём, не вижу надутого чрева жены. Камни твоего дома разваливаются, жёлтая канарейка на деле стервятник. Да, да, ты знаешь, о чем я говорю тебе, Вортигерн из Повиса, тебе обещали благородную лань. Но подсунули бесплодную потаскуху!

В толпе громко ахнули, кто-то из женщин закрыл рукой рот, по рядам стажи Вортигерна прокатилось недовольство и ропот. Люди неловко нашарили под плащами мечи, но Амброзий не услышал лязга железа – только рев саксов.

– Возьми свои слова назад, старая ведьма! – рявкнул Хорса. Он был пьян и свиреп, но не очень-то различал жрицу в копоти факелов и тумане от хмеля. – Она сестра саксонских вождей! Возьми назад, тварь! Или отправишься на корм моим псам.

Жрица хмыкнула, смерила взглядом бретвальд, но ничего не ответила.

– Взгляни на жену, повелитель туманов, – шептала она. – Я не вижу в ней цвета юности. Этот плод давно переспел, в ней снуют черви и похоть. Все, чего ты достиг, все это рухнет, после твоей смерти – из-за неё.

Она под руку подведёт тебя к краю, отчего, думаешь, никто из ее племени не взял ее в жены? Она дурной плод. И изменница. Смеётся над тобой, привечая других, неужто не слышал? Или император Повиса останется глух к мольбам бриттов, друидов, лесов и лощин?..

После этих слов с Амброзия Аврелиана спало оцепенение, и он пристально взглянул на жрицу в лохмотьях. Да, быть может, она поклоняется Морриган.