Мертвец и эриль

Успокоив себя такими размышлениями, Торгерд повеселела и даже чуть улыбнулась эрилю: любой девушке приятно знать, что её заметили среди прочих.

– Если ты опасаешься, что брак со мной повредит твоей чести, то напрасно, - добавил Асмунд. – Клянусь богиней Вар, моя мать была свободной женщиной, а отец – человек знатный и небедный. У меня нет причин стыдиться его имени. Но я хотел… – он помедлил, будто подбирая слова, – чтобы ты судила обо мне не по роду, а по тому, каков я на самом деле.

Говоря так, Асмунд взял её за руку.

Прикосновение было приятно, и Торгерд не отняла своей руки, только подумала мельком, что ладонь у эриля твёрдая, привычная мечу и веслу.

Хороший ли он человек, этот Асмунд? Во всяком случае, храбрости ему не занимать, иначе бы не согласился сражаться с мертвецом. Забавно получается: весной к ней сватался сын хёвдинга – как же его звали, никак не вспомнить... – но получил отказ. А теперь она готова выйти за незнакомца, лишь бы Осгрим больше не тревожил усадьбу, не грозил смертью и разорением.

Торгерд словно стояла над обрывом, в одном шаге от бездонной пропасти, и одна мысль о том, чтобы сделать этот шаг, наполняла её сердце странной смесью ужаса и восторга.

Мир словно раздвоился, и одной его частью были частокол и ворота, скрипучее крыльцо, запах дыма, оконце под крышей – вся усадьба, весь Нидде-фьорд, привычный и знакомый до последней трещинки в серых скалах. А в другой, на таинственных, неизведанных ещё тропах становились явью древние саги: оживали мертвецы, а из леса являлся незнакомец и в награду за помощь просил себе в жены хозяйскую дочь.

Асмунд по-прежнему держал её за руку, ожидая ответа; Торгерд прикрыла глаза, глубоко вдохнула, набираясь смелости, и сказала ему:

– Хорошо. Если одолеешь мертвеца, я стану твоей женой, Асмунд-эриль.

Тем же вечером Торгерд и Асмунд обручились. Встав перед очагом, они произнесли свои клятвы, по обычаю обменялись дарами. Торгерд поднесла жениху узорную застёжку для плаща, а тот протянул ей витое серебряное запястье.

Пожалуй, для девушки оно было слишком тяжёлым и широким, и всё же Торгерд сразу надела его. Эриль помог ей подвернуть рукав рубахи, чтобы запястье не спадало с руки, а затем привлёк Торгерд к себе и коротко поцеловал в висок. Совсем близко оказался костяной оберег на пёстром шнурке, привлекший её внимание раньше. Теперь можно было разглядеть, что бусина покрыта узором из едва заметных чёрточек, процарапанных на желтовато-белом округлом боку.