Вопреки богам

Быть может, тебя прокляли? Быть может, недуг овладел тобой? – мужчина говорил мягко, беззлобно, явно давая понять, что не хочет конфликта, но это лишь раздражало девушку. Поняв, что этот человек не удовлетворится только ее телом, она открыла глаза и теперь внимательно рассматривала серый свод потолка, пытаясь найти выход.

– Я не понимаю, зачем ты пришел сюда, самирец. Если тебе не желанно тело – уходи и дай мне отдых. В моем положении тяжело ходить, и сидеть, а еще этот ребенок… это так страшно! Но разве мужчина может понять, каково это? – она картинно закатила глаза.

– Я все понимаю, я говорил со знающими. Ты не единственная женщина, что носит ребенка. На твоей кухне таких штуки три, и они работают, трудятся до последнего дня! – взорвался царевич, глядя на попытки жены показать свою усталость.

– Ах так! А уж не ты ли постарался наполнить их? Стал бы наследник Самира без повода к слугам заглядывать! Вот и иди туда, чего же еще взять с рабынь и служанок? Разве можно их сравнивать со мной? Как это тебе в голову только могло прийти?!

Асмаррах глядел на жену глазами, полными ужаса и изумления.

Если в душе до этого момента еще оставалась хоть малая толика надежды на то, что старая Каи ошиблась в догадках, то теперь от нее не осталось и следа. Его любимая, этот хрупкий золотой цветок, всегда в первую очередь думала о других. Ее заботила судьба служанок, кормилицы, солдат, и это поражало самирского наследника. Все это она называла странным словом «человечность». Не единожды он пробовал говорить с ней о том, что жизнь правителя дороже всего, ибо он послан Богами, но Юилиммин настаивала на том, что ценности всех жизней одинаковы. Сейчас же перед царевичем стояла женщина, имевшая совсем иное воспитание, эту особу не интересовал никто, кроме нее самой.

– Ты много раз говорила мне совсем иное. А как же твоя «человечность»? – спросил мужчина, отступая на шаг.

– Ты не поймешь! – скривилась супруга. – Здесь совершенно неуместна вся эта любовь к каждому! Да здесь еще не доросли до того, чтобы уважать всех подряд! Разве в этом кошмаре можно найти понимающего человека?

Асмаррах отступил от ложа еще на шаг, а между тем ту, что сидела перед ним, уже захватила волна откровений.

Каждое слово, каждая фраза возбуждала в нем все больше подозрений, но он нуждался в понятном и ясном ответе.

– Неужели и я не отношусь к тем, кто достоин тебя? Что же породило разочарование? Я не помню, чтобы я был плох, как мужчина. И я не говорю о словах.