Вопреки богам

Все делалось осторожно, чтобы не вызвать ни малейших подозрений у людей Асмарраха, наблюдавших за каждым шагом царицы. План обрастал деталями, прорабатывался и начинал казаться реальным.

Отяжелевшая владычица все чаще пользовалась паланкином, совершая почти ежедневные визиты в храм. Участия в общих обрядах она больше не принимала, предпочитая в своих молитвах уединение, но служительниц и жриц радовало уже то, что «божественный сосуд» не оставляет их. Нинтах, глядя на взбодрившуюся царицу, с облегчением выдохнула, а зря.

***

Срок родов подошел неожиданно, и скрыть его начало, как планировали Юилиммин и Мисхар, оказалось сложно. В один из первых дней месяца Счастья, днем перед той ночью, когда Серебрянорогий посещает Небесный чертог, начались схватки. Они изрядно напугали юную царицу, хотя весь последний месяц ей ежедневно рассказывали, как все должно происходить. Девушка пыталась успокоить себя, но ничего не помогало. Спазмы возвращались, заставляя сгибаться пополам, сердце заходилось в бешеном ритме, а в горле стоял ком.

Промучившись около получаса, владычица послала за Мисхар, та прибыла немедля и развила бурную деятельность: успокоительные чаи, отвлекающие песни, все, что в богатых семьях считалось правильным и полезным в такой ситуации. Царица повеселела и Нинтах расслабилась, а вскоре и вовсе уверилась, что тревога ложная. Будущая роженица больше не стонала и даже изъявила желание посетить храм.

Не поверил в разыгранный спектакль только тот, кто и сам частенько прибегал к обману.

Не став откладывать, Гаруул решил оповестить Асмарраха. Он оседлал коня и поспешил на восток, передав слежку Наилю.

***

Боль пронзала каждый кусочек, мышечные спазмы то скрючивали тело в три погибели, то отпускали, лишь для того, чтобы через несколько мгновений вернуться с удвоенной силой. Действие расслабляющего отвара закончилось. А ребенок, словно спеша наверстать упущенное и прийти наверх у отмерянный срок, тревожно ворочался в утробе. Иногда молодой женщине казалось, что она не выдержит, задохнется или закричит, разрушив все.

Но она терпела. Стиснув зубами наполненную чем-то терпким тряпку, из последних сил старалась не стонать.

Когда настало время идти вниз, Юилиммин с трудом заставила себя подняться с жесткого ложа, выделенного ей для дневного отдыха в одной из верхних комнат.

– Я не дойду, Мисхар! Не выдержу! – голос больше походил на скулеж собаки, но схватка скрутила девушку, заставив почти повиснуть на руках советницы.