Вопреки богам

Да и там их уже ожидали. Уммат-аба не даром слыл одним из лучших знатоков порядков и укладов.

Но без неприятностей не обошлось. Сиятельная царица не вышла встречать своего супруга. Мало того, его не допустили и в покои. Испуганные служанки, упав ниц перед могучим клинком Кареша, испуганно лепетали, что госпожа ушла в храм, и они не ведают, когда вернется. Их страх был таким чистым и неподдельным, что самирит поверил, но не ушел. Невзирая на мельтешащих под ногами девиц, он прошел в покои, твердо решив увидеться с владычицей своих грез.

Здесь почти все было таким же, как он запомнил: широкое ложе у дальней стены, заваленное шкурами, расписными покрывалами и толстобокими валиками-подушками, набитыми птичьим пухом. Юилиммин питала непонятную для царевича страсть ко всему мягкому и не желала довольствоваться обитым войлоком подголовьем, как это было привычно. Рядом, почти вплотную, стоял легкий столик, заваленный разными безделушками и горшочками.

Сев на краешек ложа, Асмаррах подцепил одну из драгоценных коробочек, и, подковырнув крышечку ногтем, понюхал.

Густая прозрачно-белая субстанция пахла дорогими притираниями, привозимыми с далеких берегов Кхинду. Сладкий запах сразу соткал в воображении образ своей хозяйки, такой реальный, что царевич зажмурился от удовольствия.

В следующем пузырьке было другое ароматное масло. В третьем – какие-то притирания. Асмаррах сам не заметил, как, надышавшись сладких ароматов, откинулся на ложе. Мягкие покрывала обняли его со всех сторон.

Самая большая из подушек-валиков пахла своей хозяйкой так, словно бы та только что покинула ложе.

– Мой цветочек, – полупьяно промурлыкал самирский наследник, закрывая глаза и, казалось, лишь на минуточку проваливаясь за грань сна.

Там за чертой ждала она. Такая ласковая и знакомая, но все-таки немного другая. Она смеялась, гладила по волосам и звала – «Хассин, Хассин!» Словно где-то звенят серебряные бубенцы. Ее руки были теплыми, бесконечно нежными и самую малость шершавыми, но это лишь придавало всему происходящему реальности.

– Как же жаль, что настоящая ты теперь только здесь, цветочек! – горестно подумалось ему.

***

Юилиммин вернулась из храма за три часа до рассвета. Перед глазами все плыло и дрожало – действие воскурений, нервного напряжения и душевного порыва проходило медленно. Служанки, к великому удивлению, дремали у порога покоев, прямо у ног молчаливой охраны.