Берегини. Правильный дар

Антон Ильич растерянно моргнул. Глаза за толстыми стёклами очков казались неестественно большими:

- Что именно вас интересует?

- Ну, заговорщики ведь были люционистами, а я слышала, мол, что князь Гедианский, ну, который вел расследование, в то время тоже как-то экспериментировал с темной магией, - выпалила она, внимательно глядя на профессора.

Тот неловко потёр лоб:

- Я ничего такого не слышал… Но вполне возможно, прогрессивно мыслящие люди были всегда! Давайте я посмотрю сведения об этом в своей библиотеке, а завтра, если что-то найду, расскажу вам.

Завтра, после занятий приходите снова в наш клуб, я пришлю за вами Алексея, договорились?

- Хорошо, - обречённо кивнула девушка.

Правда, завтра у них еще важный разговор с мадам Лиситской, но Лёля что-нибудь придумает.

- Я приду, - она еще раз кивнула и осторожно добавила: - слышала, вчера двоих поймали?

- Да, я тоже слышал, - профессор торопливо спрятал платок и подобрал портфель, - я не знаком с ними лично, но это еще и еще раз доказывает… Впрочем, вы должны всё сами увидеть и услышать! Завтра посмотрите нашу машину.

И еще я вас познакомлю с одним нашим другом, который больше всех разбирается в этом вопросе и очень помогает нам.

«Настоящий люционист!», догадалась Лёля, прикусив губу. Вот оно, то, что ей нужно выяснить, кто за этим стоит? Но при мысли, что придётся идти туда одной, у Лёли похолодело в животе.

Эксперименты с тёмной энергией… Дамодар тоже уверен, что это возможно. И что практикуют такое люди, далёкие от официальной магической науки.

Лёля призадумалась, может в этом есть какой-то смысл? Да, хаос - «тоже сила», и всё дело в том, кто ею владеет? Надо разобраться. В конце концов, она же берегиня, это её долг!

- Ладно, пойдёмте уже на ту сторону. А пока идём, расскажите хоть в двух словах, что вы там наэкспериментировали? И что при этом делал Лёшка?

Глава 26. Варя

Четверг, 13 мая, 19** г.

Варя

Юная Миллочка Лиситская с детства знала, она – художник. Родители надеялись, что у девочки проявится магический дар, это означало бы переезд в столицу и верную карьеру.

Но у Милады имелся другой дар, и в столицу она всё-таки уехала, сама.

Первое время все её силы и мысли занимала только работа в мастерской. Милада приходила на службу раньше всех, а уходила только когда хозяйка уже закрывала магазин и буквально выгоняла её. Естественно, что на общение с другими модистками не оставалось ни времени, ни сил. Они и сами не стремились водить дружбу с «одержимой» девицей.