Берегини. Правильный дар

- Не «то», а «того», - уточнил Раскин, словно нарочно издеваясь, - того, кто нужен для возрождения. Древнюю кровь. Чем больше сила, тем выше ставки, знаете ли.

- Да, да, - поморщился Руди и резко спросил: - а вы? Что получите вы, Егор Петрович? Вы нам еще не рассказывали.

- Кажется, при нашем знакомстве я говорил, что у меня чисто научный интерес, - тот лишь пожал плечами.

- Мы тогда оба солгали.

- Пожалуй, - Раскин кивнул, ничуть не смутившись, - но почему вы не верите, что мне интересен сам процесс? В интересной игре, как в любви, результат не столь уж важен.

Руди опять сжал виски. Он вдруг понял, до чего утомительно общаться с этим типом.

- Когда и где будет следующее… мероприятие?

- Честно признаться, у меня пока нет точных сведений, - Раскин вынул еще один шарик и задумчиво посмотрел на него, - завтра мы будем знать наверняка.

- Не много ли таинственности? – князь резко встал и прошел к двери. Голова болела уже вполне ощутимо.

- Ну, мы же как-никак темные, - усмехнулся рыжий.

Рудольфу очень хотелось на прощание хлопнуть дверью, но тяжёлая дубовая створка, как назло, закрылась плавно, даже не защелкнув замок.

***

Руди вернулся в свой кабинет, сел за стол и бессмысленно уставился на кипы бумаг. Всё те же счета, закладные, расписки, которые пока никуда не исчезли. И, по-видимому, еще не скоро исчезнут.

Создавать проблемы другим, чтобы решить свои ему не очень-то нравилось. Но в одном Раскин прав: правила есть правила.

С господином Савиным Руди познакомился чуть больше года назад. Князь тогда увлекся миром искусства и всерьёз пожелал стать меценатом, как его дед. Он приближал к себе разных творческих личностей и через них стал захаживать в «Клуб бродячих кошек». Общение с богемой выходило накладным, но ведь истинное искусство нельзя мерить деньгами!

Тогда, в «Клубе», кто-то из общих знакомых и представил ему Эраста Львовича. Тот лишь вскользь упомянул, что он писатель, и ни словом не заикнулся о финансовых трудностях в печатном деле.

Зато оказался по-настоящему интересным собеседником. В отличие от большинства посетителей «Клуба», он действительно разбирался в искусстве. И не только в живописи, музыке и театре, но и в искусстве магии. Самой разной магии.

Поначалу так называемый люционизм казался князю безвредной забавой. Многие из его окружения в свете увлекались спиритизмом, гаданиями «на судьбу» и любовными приворотами.