Риверхилл

— Спасибо. Отпустило.

Майло оставил её и, обернувшись, обнаружил незванных зрителей, застывших в изумлении. Среди них ухмылялся кожевник Гальфрид, почёсывая бороду.

...Элейн налетела на него, повалила наземь, расцарапала лицо — нет, это только кажется, вот же она...

...стоит, не шелохнувшись. Кулаки её то сжимались, то разжимались, разгоняя гнев.

...стоит в грязном платье, пугающая людей, угрожающая, крича посреди улицы...

Почему он продолжает видеть? Он уже не держал Элейн, но случайные образы не выходили из головы.

—Доигралась, — вбросил Гальфрид. — Отца Якова на тебя нет, грязная колдунья.

Если бы ни Майло, перехвативший Элейн, то она бы точно на него напала.

— Пусти меня! — рычала она, стараясь выпутаться из рук. — Я ему покажу!

—Видели, видели? — закружил перед людьми кожевник. — Вот так она на меня в прошлый раз и накинулась!

На этом и долгое терпение Майло, наконец-то, лопнуло. Он спешно завёл Элейн в дом, хлопнув дверью, и сам отправился Гальфриду навстречу, вызывающе выпятив грудь:

— А Вы не видели, что ей нужна была помощь? Не могли оставить её в покое и позвать меня, а?

Гальфрид, выше Майло на полторы головы, не повёл и бровью, свысока одарив его насмешливым взглядом:

—Доктор Майло, при всём уважении к Вам — если Вы удумаете вызвать меня на поединок, кто же станет лечить Вас? Я сильнее и моложе Вас, и я не хотел бы заработать себе славу человека, покалечившего последнего врача города.

— Тогда не трогайте миссис Блейкторн, — процедил Майло ему в лицо.

— А как же мне стоять в стороне, когда по Риверхиллу гуляет пособница Дьявола?

Сердце окатила пылающая ярость — его ли она или невольно забранная у Элейн, неважно. Майло оскалился, чувствуя, как подстроенная вежливость рассыпалась сухим песком:

— Не заставляйте меня идти на это. Она не имеет ничего общего с Дьяволом.

— А что, она тогда Божья посланница, что ли? — заикнулся сапожник Перрот, дядя Гальфрида, тощий, будто построенный из щепок.

Хлёсткая пощёчина прилетела ему лично от Элейн — когда она успела вернуться? — и щепочный Перрот, подкосившись, уселся в лужу.

—Элейн, пойдём, с них станется, — почти молил её Майло, тянул обратно к двери, ибо знал, что, не остановись он сейчас, не остановится никогда.

— Правы те, кто говорят... — сплюнул Перрот.