Светоч новых дней

Сэр Фредерик и Лангдон, однако, поощряли его самоотверженность.

— Видать, Господь не напрасно пощадил его, — провозгласил однажды Фредерик. — Он наш пророк, посланец с небес! Вот она, наша благодать Божия! А ты говорил, Болдуин: «не будет от него пользы», ха!

Под их мечами сдавалось одно поселение за другим. Солдаты, опьянённые насилием, сжигали дом за домом, выносили из них провизию и вещи, которые им не принадлежали. Отовсюду доносились крики: взрослые, старики, дети.

...кровь, боль, пламя...

Каждая битва напоминала вихрь болезни, в котором он кружил целый год.

Сон, из которого он выныривал, и в который погружался вновь. Он осознавал, что делал, что делают другие, и не мог остановить ни себя, ни их. Чувствовал ли то же самое отец, когда воевал? В какой части страны настигла его личная смерть?

...пламя, смерть, кровь...

Трупы на каждом шагу, на каждой улочке, при каждом случайном взгляде. Внутренний свет бился в сердце неустанной радостью и разрывающей паникой. Какое из этих чувств принадлежит ему, а какое тем, с кем бок о бок сражается?

.

..когда же и до меня дойдёт очередь?..

Наступила ночь, и бойня кончилась.

Армия считала потери, собирала раненых и искала Майло, дабы он их исцелил. А он меж тем стоял подле колодца и обливал себя водой из ведра. Рядом по самую рукоять воткнут в землю его нож.

— Вот ты где!.. — бежал к нему Освин. — Что с тобой? Ты тоже ранен?

Ранен ли он? Трудно сказать. С головы до ног его тело полыхало от боли, которую возможно унять лишь холодом.

Отбросив ведро, Майло засучил рукава и явил Освину глубокие порезы и кровоподтёки. Из-под волос по лбу стремительно спускались багровые реки.

— Я справлюсь, — ответил он устало. — Я справлюсь...

— Я тебе не верю, дай гляну, — Освин насильно придвинул его к себе и заставил его наклониться. — Вот дьявол! Твою башку чуть пополам не разделили!

— Не ври, я в порядке... — настаивал Майло, пока ноги предательски тряслись в коленях.

— Не в порядке! Тебе самому нужен доктор!

— Не нагоняй тоску, Освин, ради всего святого.

.. — Майло выпрямился, но долго не простоял. Пошатнувшись, он уселся на землю и прислонился спиной к колодцу. — Дай мне время. Я приду и помогу всем, кому требуется помощь...

— Я побуду с тобой.

— Нет. Иди. Я должен побыть один. Не смешивай свои чувства с моими.

Освин печально вздохнул, но понимал наперёд — если Майло так говорит, то знает, что говорит:

— Тогда ты знаешь, где меня найти.

— Ты тоже знаешь.