Странствие духа

Авлан вспомнила слова Дуннур-Матери: «Не забудь шаману во сне явиться». Что ж он, дурья голова, не спросил, как это делается — как в сон-то чужой войти? Эх, была ни была, раз Дуннур-Мать говорит, что так можно, придётся самому попробовать. Авлан закрыл глаза и представил себе Катаная: как он спит за очагом в хорошо знакомом дю, и железная подвеска-лебедь качается над ним в тёплом воздухе, что идёт от огня…

И Катанай предстал ему, только не так, как воображалось: шаман в своём сне шёл по лесу, засыпанному снегом, в одном сапоге, в одной рукавице и с непокрытой головой.

А кругом хохотали, кривлялись отвратные злые духи, корчили рожи, тыкали в шамана многопалыми или вовсе беспалыми ручонками, поносили его: «Слабак Катанай! Дурак Катанай! Не сладил с духом заразы, не нашёл, не изгнал! Слабак, тебя выгонит род, на что ты надобен!»

Авлан прыгнул на снег прямо перед шаманом, прикрикнул на злых чудищ:

— А ну пошли отсюда! Это не ваша земля, кыш, кыш!

И сам удивился, когда духи один за другим расточились, исчезли из вида.

Катанай остановился, в удивлении глядел на бурундука:

— Привет тебе, светлый дух, и благодарность за избавление от этих гадов.

Во сне Катанай был моложе и сильнее, чем в жизни. Таким, наверно, он был, когда только начал шаманить. Про него рассказывали, что он дважды хотел оказаться от дара, едва не умер и только после этого решился принять посвящение.

Авлан растерялся: что же сказать опытному шаману? Да и поверит ли? Ведь это всё же сон. Но отступать некуда, да и Дуннур-Мать зря советовать не станет!

— Катанай из баягиров, я Авлан.

Я стал духом волею Дуннур-Матери и избавил род от духа болезни. Он ушёл и больше не вернётся к баягирам. Пусть род почитает меня — и я стану его покровителем, буду защищать от происков злых духов и от угроз Харги из Нижнего мира. Буду просить для вас у Дуннур-Матери удачи и благополучия, у Буга-Матери — милости и хорошей погоды, а у Аин-Маин — здоровых детей.

Авлан не очень-то верил, что Катанай его послушает.

Возьмёт сейчас да изгонит из своего сна! Ан нет, поклонился шаман:

— Прими благодарность, светлый дух, от всех баягиров. Я скажу роду, что тебя надлежит почитать и благодарить, а ты будь к нам милостив. Мы соринки земли, нам нужна защита…

На это Авлан даже слегка обиделся: как живых людей в жертву приносить — смелости хватает, а как милости просить — так соринки земли! Он тоже был соринкой, а теперь вот изволь всех баягиров защищать.