Странствие духа

Старший брат тоже проснулся, на ноги встать ещё не мог, но на четвереньках подобрался к очагу, заглянул в котелок, стоящий с краю:

— Отец, тут суп с мясом! А пахнет как!.. Кто же это глухаря добыл?

Отец не ответил, будто уснул, но Авлан видел: притворяется. Не хочет говорить старшему сыну, что младший умер.

До самого вечера просидел Авлан в родном доме, глядел на семью, а когда мама рассказывала детям, что его, Авлана, принесли в жертву, снова чуть не расплакался. Как же всё-таки хорошо дома! Духом быть тоже неплохо, но вот такой жизни у родного очага, с родителями, братом, сёстрами, у него уже никогда не будет.

Человечье счастье — не для духа.

Сестрёнки плакали по нём, а старший брат удержал слёзы и тоже сказал вслед за отцом: «Авлан настоящий сонинг». В другое время похвалы от Иничэна было не дождаться! Всё-то он, Авлан, делал не так, всюду-то недоставало ему силы, ловкости, ума, смекалки… Оно и понятно: старший брат сильнее, умнее, ловчее младшего, никогда его не догнать. Будь Иничэн здоров, когда пришёл Катанай, может, это его бы забрали в жертву Дуннур-Матери, ведь он во всём лучше Авлана!

Но Авлан не обижался: теперь-то уж чего мериться! Иничэн будет жить, вырастет, женится, пойдут сыновья… Вот и хорошо.

А он теперь должен не об одной только семье заботиться — обо всём роде.

Вечером, уже в сумерках, когда семья собралась к еде, мама задумчиво сказал:

— Говорят, иногда души родичей могут подавать нам знаки: чего ждать, будем ли жить хорошо. Вот бы хоть разок получить весточку от Авлана…

Хозяйка очага тут же что было сил подпрыгнула и с размаху опустилась на ветку, что недавно положили в огонь.

Раздался громкий треск. Мама встрепенулась:

— Слышали? Когда в огне трещит — это знак!

Отец важно кивнул:

— Правда, бывает такое. Если кого из родни назовут по имени и при этом раздаётся треск — значит, скоро увидимся.

Иничэн поёжился:

— Но Авлан ведь… Как же мы увидимся?

— Не знаю, сынок. Так старики говорят, нам ли спорить.

Мама снова утёрла слезинку и начала разливать всем травяной чай.

Авлан посмотрел на них ещё немного и выбежал из дю. Этак можно сердце себе надорвать.

На ночь он умостился в лесу поодаль от отцовой стоянки. Уйти насовсем не было сил, но и оставаться в доме, смотреть на них спящих и даже не уметь коснуться, поговорить…

Дух белок посидел с ним на ветке за компанию, угостил рябиной, рассказал новости и побежал своей дорогой. Жаловаться ему на жизнь без толку: он ведь не бывал человеком, не поймёт.