Странствие духа

Отец испуганно притянул её к себе:

— Ты что, брусничка моя? Что случилось?

Давясь слезами, то и дело утирая лицо, мама рассказывала то, что удалось ей уяснить из слов Катаная. Отец слушал и хмурился, а под конец вовсе потемнел лицом. Молча прижал маму к груди, покачал, как младенца:

— Ну будет, будет, брусничка. Наш сынок — спаситель рода, настоящий сонинг. Видишь, какого удальца ты вырастила, лучшего во всём роду, славного, умелого охотника…

Мама сказала что-то — Авлан не разобрал. Отец покачал головой:

— Это долг воина — всегда закрывать собой род.

Подумай о младших — как бы они мучились, покусай их дух болезни! Маленькие-то девочки не выживают…

Мама снова зарыдала, тогда и отец понял, что словами её не утешить. Так они и сидели обнявшись на крыльце, не зная, что сын, по которому они убиваются, рядом с ними, живой… да не совсем. Авлан и сам не заметил, как по бурундучьему носу покатилась слеза: сил нет глядеть, как мается мама. Ну как же ей сказать, объяснить?..

Всё же отец прав: какой-никакой, а он будущий воин! Пришла в голову мысль — надо действовать, что попусту рыдать.

Авлан ухватился за мысль, пока не забыл, и шмыгнул мимо родителей в дю.

Хозяйку огня он увидел сразу: опрятная старушка маленьким веничком заметала в очаг рассыпавшиеся угольки.

— Привет тебе, матушка!

Дух огня поглядела сперва неприветливо — кого ещё принесло, не враг ли семье? А узнав, бросила веник, торопливо поклонилась:

— И тебе привет, славный дух! Вернулся, значит, не забыл дом родной. Чем тебе услужить, удружить?

Авлан смутился: духи очага — самые почтенные на всех стоянках, пристало ли так его превозносить, он ведь не сделал ничего ещё…

— Хочу, хозяюшка, попросить твоей помощи…

— Проси, проси! — закивала та.

— Победителю заразы всем помогу, что в моей власти.

— Откуда ты знаешь? — удивился Авлан.

— А от хозяйки катанаева очага! Мы ведь все через огонь переговариваемся. Ты не знал?

— Не знал! Спасибо за науку. А чего хочу… как бы мне дать знать родителям, что я не умер? Ну… не совсем.

Хозяйка огня задумалась:

— Говорить-то мы с ними не можем, ты уж понял.

А вот знак подать… Попытаюсь, сделаю что смогу!

Авлан поблагодарил хозяйку и выскользнул из дю. Родители уж не сидели на пороге: отец зашёл обратно и лёг на хозяйском месте, а мама наконец подставила к лабазу бревно с поперечинами, сестрёнки выбрались на свободу и, хохоча, неслись наперегонки в дом. Наконец можно вернуться к очагу и спать на мягкой подстилке из лапника! Намёрзлись, наверно, в лабазе.