Странствие духа

— А чего теперь-то в котёл ныряешь?

— Этот поганец туда плюнул прежде чем удрать! А вдруг люди опять заболеют?

Улыбчивое личико духа огня исказилось гневом, глаза полыхнули багровым пламенем:

— Что?! Варевом с моего очага людей травить? Ну-ка, дорогой бурундучок, отойди подальше — я сейчас сама котлом займусь!

Она пропала, а толстая головня в очаге вдруг треснула, разлетелась искрами, закружился вихрь пепла, и подлетевшая зола посыпалась прямо в воду. Подошедшая Эяна всплеснула руками:

— Кире, ну вот, грязи полный котёл! Теперь только вылить.

Просунула под дужку котла толстую палку, сняла с очага и потащила наружу. Авлан перевёл дух. Теперь не отравятся!

— Спасибо, матушка-огонь.

Но очаг лишь мигнул ему рыжими угольями: огненная девочка больше не показалась.

Авлан выбежал из дома. Теперь можно и подумать, как дальше быть. Род он от мора избавил, но раз он теперь дух-покровитель, надо и дальше о роде заботиться! Только сперва… забота заботой, а сначала надо бы повидать своих. Мама-то ещё не знает, что с ним приключилось.

*

Путь до отцовой стоянки занял немало — он ведь теперь не человек, а бурундук, лапки маленькие, прыгать долго… Хорошо хоть, что духи не знают усталости.

Над крышей родного дю поднимался дым, пахло можжевельником: мама каждый день окуривала дымом всю стоянку. Сикачан сидел на привязи, грыз старую оленью кость. Авлан окликнул его, но пёс не услышал. Фу ты, он ведь живой, значит, Авлана не заметит. Но как же тогда поговорить с мамой и отцом? Они тоже его не услышат!

Авлан загрустил.

Неужто никто так и не узнает, что с ним сталось? Как людям-то рассказать? Дуннур-Мать говорила что-то про сон шамана, но это надо ещё проникнуть в его сон да убедить, что он правду во сне слышит! Выходит, зря он так спешил к дому — никто его и не заметит…

Пока он думал, из дю, опираясь на посох, вышел отец. Впервые за неделю он встал на ноги — значит, выживет, так всегда бывало. Авлан хотел броситься к нему, да вспомнил, что это без толку. Подобрался поближе, сел на перевёрнутое ведро прямо против двери и стал смотреть на родных.

Хотя бы так повидаться…

От лабаза шла мама — увидела отца, побежала к нему:

— Что ты, лежал бы ещё!

— Хватит, все бока уже отлежал, — отец улыбнулся, обнял маму, усадил рядом на узкий порог. — Раз не померли мы с Иничэном, значит, поправимся скоро. А где Авлан-то? С утра не слышу. На охоту ушёл? А чего тогда Сику дома оставил?

Мама всхлипнула, уткнулась лицом в ладони, вся сжалась.