Странствие духа

Надо бы зимой постараться добыть побольше оленей и подновить покрышки дю, у многих уже изорвались… Но это дело будущее. А пока что впереди был осенний праздник: на притоки Читы прикочуют с разных сторон другие роды. Может, кто-то и посватается, несколько девушек уедут далеко… Обычно так не делают: молодёжь присматривается друг к другу на весенних встречах, тогда же и сговариваются о свадьбе, а по осени женихи увозят молодых невест. Но сейчас всё необычно, жизнь выплеснулась из привычного русла, как разлившийся ручей, — куда потечёт?.

.

Слухи о бедах баягиров разнеслись далеко, и уже поговаривали, что никто нынешней осенью на встречу не приедет — чего, мол, неудачами заражаться? Однако смелых нашлось немало: прикочевали дуликагиры, килягиры, даже манягиры добрались, а им-то дальше всех! А когда уже осыпались лиственницы, явился одинокий сологон, угрюмый, как филин. Отчего он оказался один — кто его разберёт, но не гнать же.

Плясали, ели-пили, соревновались в воинских искусствах, делились новостями, хвастались, ссорились, бывало, и дрались… Когда стал ночами ложиться на землю иней, подались восвояси, один сологон поставил шалаш неподалёку от стоянки и ходит на охоту вместе со здешними.

А когда уже все разъехались — в самом деле забрав с собой нескольких девушек-счастливиц, — слегли в жару сразу трое маленьких детей. Матери кинулись к Нюрилкан: опять зараза!

— Промашку я дала, — корила себя Нюри, когда пришла во сне к Авлану.

— Надо было всех приезжих под сичипкан проводить. Раздвоенное дерево нашли бы, освятили, как положено. Что трудного — всем между ног сичипкана пройти, духа бы отбросило... Одни принесли заразу, другие с собой забрали — как бы не вымереть всем людям на Шилке, Чите и Науне!

— Про всех людей я думать не могу, а наших спасу, — пообещал Авлан.

Да не учёл того, что вокараям — новым соседям — он не покровитель…

Духа болезни даже искать не пришлось: не скрываясь прыгал там и сям по домам, совал рыло чуть не в самый очаг.

Этот дух был посильнее, понаглее того, первого — Авлан даже струхнул было, но потом вспомнил, что здесь — его власть:

— А ну брысь отсюда! Хватит баягиров травить!

Дух захихикал противно, потёр многопалые ручки:

— От баягиров-то я уйду, раз ты такой грозный… А от вокараев — не уйду! Мои вокараи, мои, мои!

И быстрее прежнего поскакал по стоянкам.