Странствие духа

Бежать отсюда надо, пока не посадил себе на шею этаких родственников! Мамаша у невесты — прорва ненасытная, отец заносчив не в меру, может ли дочь быть другой? Дети ведь все в родителей!

Но и отступать после того, как слово сказано, не в обычае сонингов, да и духи слову большую цену придают. Сообразил Авлан спросить совета у хозяйка очага в дю невесты. А та утешила:

— Девица легкомысленна, конечно, так это потому, что молода ещё. Мать с отцом её от всех напастей берегли, хранили как сокровище. Нет у неё ни материнских замашек, ни отцовского гонору, если её не обижать — хорошая выйдет жена и добрая мать.

Гляди только, чтобы детей тебе не разбаловала!

— Не дам, — пообещал Авлан, а на сердце полегчало. Может, и повезёт ему с Юлтэнэ…

*

Странная весна выдалась у родов, кочевавших по Шилке, Чите и соседним рекам. Девушки, что по зиме стали жёнами великого духа Авлана, и впрямь родили чудесных детей: не люди, не звери — диво дивное. То в обличьях зверей-птиц по лесу скачут, то младенцами на шкурах лежат да хнычут.

Когда уже листья на деревьях раскрылись, за новорождёнными, едва отнятыми от груди — росли-то тоже быстро, не в пример человечьим детям! — пришла золотисто-бурая медведица и забрала с собой.

А у людей как-то всё вроде наладилось. Духи родов что надо посылали: и зверя, и рыбу, и хорошую погоду, — но и требовали строго. Кто закон не блюдёт, духов не уважает, божеств не чтит, на того сыпались кары, будто шишки с лиственницы под сильным ветром. Кто не угоден батюшке Авлану — тому не видать удачи ни в делах, ни на охоте.

И шаманы то же толковали: блага вам — не просто так, не за красивые глаза! Но угодить грозному Авлану и могучей его жене-медведице нетрудно: совесть не теряй — и будешь под духовой защитой.

Первое лето детишки веселились кто во что горазд, бывало, и шалили, да так, что вся тайга дрожала. То один другому проиграет в ножички или в «выхвати палочку» все орехи на сопке, и туча белок идёт забирать барыш. То поссорятся две девчонки и столько слёз проливают, что река из берегов выступает, заливает брод.

Бывало, бегали жаловаться друг на друга старшим, но Синильгэ ябед не любила: надаёт тяжёлой лапой под хвост — надолго запомнишь, как на других наговаривать!

Люди не знали, как устроены духовы дела, — Авлану было виднее. Пока дети были малы, он распоряжался их силой как старший родич. Но юные духи взрослели, и приходило время отдавать им власть над родами, каждому над своим.