Странствие духа

Как же быть-то теперь?

Так ничего и не придумал, решил отправиться ненадолго в дальнюю тайгу — развеяться. Синильгэ мужа проводила немного да и вернулась. Иногда мужчина должен побыть один, чтобы женщины вокруг не вились, не мешали своим щебетом. Решение-то принимать мужу, ему и ответ держать перед божествами.

Глава 9. Падь

Кончалась тёплая осень, уже пролетал снег — вот-вот посыплет по-настоящему, и первые охотники пойдут испытывать удачу по зазимку. За годы жизни среди духов Авлана утратил человеческое чувство времени, но начало зимы всегда отличал среди всех других времён.

Когда-то с началом зимы кончилась его человечья жизнь. Иногда снилось, будто он так и не вернулся с той охоты, когда добыл первого в жизни глухаря. Будто всё тайга и тайга впереди, а будет ли дом?

Сколько ни живи духом, если ты не привязан к речке, лесочку, сопке — дома у тебя, считай, нет. Духи-странники не знают покоя, но покровитель рода — а теперь и нескольких родов — не странник! И однако ни в берлоге вдвоём с Синильгэ, ни в дю своих человеческих жён Авлан не чувствовал себя дома.

Неужто так всегда и останется? Чудно духу переживать о таком, а какая-то оставшаяся человечинка на дне души тоскует о домашнем покое.

Оборотясь бурундуком, Авлан нёсся по верхушкам облетевших лиственниц, по склонённым над водой ольхам, по соснам с кривыми толстыми ветвями туда, где ещё не бывал. Может, просто выдует ветром из головы все больные думы и родится хотя одна хорошая. А может, и какое новое знакомство совершится.

Не зря ведь в сказаниях сонинги едут далеко-далеко, чтобы отыскать… да что-нибудь.

Встречные духи здоровались, делились новостями, да ничего важного для Авлана тут не творилось. Ну и ладно, раз у них тут спокойно и хорошо — тем лучше...

Да, видно, зря он успокоился! Тихие леса, где даже люди не жили, не тропили зайцев и оленей, обернулись вдруг местом беды: мёртвая река попалась бурундуку на пути. Такого он ещё не видел, только рассказы доводилось слышать от собратьев-духов на поляне у Дуннур-Матери.

Речка-то текла себе, как раньше, но дух её умер. Не дышала вода, не блестели камни на дне, и мох по берегам уже тоже начал умирать. Авлан спустился с дерева, пробежал по валунам на перекате:

— Что же это? Эй, братья-сёстры, кто меня слышит, сначала привет вам, потом разговор!

— Слышим, слышим, — зашелестело в ветвях. Малые духи-синички, духи-белки, духи-кедровки собирались к нему, дрожа, боязливо озирались.