Земные врата

Кто твёрже в слове Божием, намекали о тьме египетской, о сряще и бесе полуденном из псалма «Живые помощи», но все сходились к одному – гул, мрак и трясение явлены за кровавые грехи господ немилостивых, чьё окаянное гнездо есть Белый Дом над заводским прудом.

Страшен он, особняк дикого камня, а особенно его дозорные башни – там, в их подвалах, за любую провинность терзали людей, сбрасывали в бездну подземелья или в рогожных кулях выносили, чтоб кинуть в пруд с камнем в ногах.

Основал Белый Дом за год до смерти лютый Никита Никитич Демидов, младший и жесточайший сын знаменитого отца-промышленника – и, сказывали, душу свою замуровал в фундамент в заклятом ларце, чтоб не досталась рогатому.

Оттого прокляты и дом, и всё, что в нём.

Особняк и заводы демидовские купил Расторгуев, человек строгий и жестокий. Так круто повёл он дела, что в Кыштыме вспыхнул бунт работных. Подавив его, для умирения ввели было казённое правление заводами, но Зотов упросил царя вернуть Кыштым в частные руки.

Едва минул год – на Соймоновском прииске бабы и девки восстали. Поневоле признаешь, что место недоброе и злополучное.

Судите сами – что ни начнут здесь добывать или выделывать, железо ли, медь или золото, вместо общего благоденствия и счастья почему-то образуются пьянство, голод и чахотка, а между ними попеременно бунт с дубьём и вилами, а затем стрельба плутонгами и порка шпицрутенами «дабы искоренить дух своевольства».

Впору всю губернию обойти крестным ходом с хоругвями. Или освятить с четырёх сторон света, как жильё после самоубийства. Или опахать кругом, как от холеры, чумы или скотского мора.

Есть же какое-то средство, чтобы наладить жизнь по-божески, по Евангелию, как в стране Беловодье!..

Непременно есть секрет, как жизнь устроить праведно – написан золотыми буквицами в белой книге, но та книга замкнута в Алатырь-камне. Станешь искать её в наших краях, а найдёшь ларец с душой Демидова – сидит она там, будто чёрный мизгирь, лапками плетёт из паутины саван и тонким голосом спрашивает: «Скоро ли Судный день? Боюсь его, боюсь!»

От ощущения, что с тем подземным громом день приблизился, люди заметно гуще подались одни к Сошественской, другие к кабаку.

Устрашились и те, которые древлей веры, потому что скитники-начётчики от каменной грозы не оборона, и стали готовиться к таинству покаяния.