Земные врата

У кого в глазах золотой блеск, для того иные слова предназначены:

– Вижу, паря, ты с понятием, в крупке смыслишь, рыжьё знаешь…

И всё по-старательски, по-хищнически, как говорят горбачи – незаконные скупщики золота, платины и самоцветов. Если солдат правильно подмигнёт, то значит, на мзду падок и за пару золотников хоть нож, хоть пистолет добудет. Два золотника у горбачей – тринадцать рублей ассигнациями!

Ну а с теми, кто взял, дальше разговор другой:

– Теперь, голубь, ты мой с потрохами. Будешь служить, чтобы жить, а обманешь – не встанешь.

Верных людей у меня много, встретят – кистенём приветят.

Так, одни ради блага, другие от страха, и служили Зотову, а он, сидя под замком, слышал их ушами, видел их глазами и смекал в уме, как выгоднее повернуть дела к своей пользе.

– Ваше степенство, – ставя миски со снедью на стол, шептал солдатик, – нынче граф с Нечаем Батину допрашивали – ту, которую суд в Городе по поселение определил.

– Ну-ну, дальше, – поощрял Григорий.

– .

..и она показала на вас, что-де вы заводских людей некошным продали.

– Дура пустое плетёт. Умерли они, от лихоманки и чахотки, а кого солнцем в пути ударило.

– Граф осерчал, даже писаря выгнал. А после… э-э…

– Что – после?!.. – Зотов терпеть не мог мешкоты в разговоре.

– После это, будто громыхнуло под землёй. Земляк мой в конвое был при ссыльной-то, ждал у дверей, а когда трясение случилось, мимо него пробежало.

– Что?

– Я тоже спросил, а он на спрос глаза закатил и – хлоп на пол.

Отнесли его в барак к подлекарю, на лоб примочку – глядишь, оклемается. Хотя, без лекаря какая помощь...

– Постой, а лекарь-то куда девался?

Больше всего Зотов опасался, что лекаря – свидетеля многих тёмных дел, – отправят на допрос в губернский суд, а до Перми дотянуться труднее, чем до Города.

– Пропал. Одно полено от него осталось.

Задумался Григорий. Всё складывалось хуже, чем он опасался. Особенно не нравилось Зотову то, что пробежаломимо конвоира. Когда взываешь, оно с первого призыва вокруг бегать начинает, и такое – спаси Господи! Тут как с кладами – если пересилишь страсти, которыми клад ограждён, то возьмёшь золотую поклажу, а если сробеешь, наутёк пустишься – оно кинется вдогонку, прыгнет и на части разорвёт.

– Вот оно что, значит… А кто из ваших в карауле при той ссыльной состоит, еду ей носит?

* * *

Глава 7

Только и было тогда разговоров в Кыштыме, что о громовом затмении средь бела дня.