Земные врата

– Я сожгу, если позволите.

– Сделай милость.

* * *

В своём уединении услышал колебание земли и Григорий Зотов, для утешенья в горестях вдумчиво читавший Писание. Прервав чтение, он с тревожным вниманием вслушался в гаснущий гул, наблюдая, как изменяется свет в зарешеченном оконце – от сияния к грозовому сумраку, почти вечернему, а затем вновь к дневной яркости.

Прямо по читанному:

«…и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь»

Всё предвещено!

Редко, редко на его памяти звучал призыв к отверзанью врат, ибо немногие дерзали так взывать.

Но среди города! возле завода и усадьбы!.. вместо того, чтобы уйти в горные дебри и там, средь дикого безлюдья, под стон выворачивающих наизнанку утробных звуков навлекать на себя господ глубин – и шатко, зыбко стоять у края открывшейся бездны, не ведая, благосклонно тебя выслушают или за дерзость сбросят в гибельный провал…

Он стоял, и ему вняли.

От этого седеют прежде времени – так велик страх, – но можно выгодную сделку заключить и пожинать урожай чистого золота.

Кто теперь в Кыштыме решил воззвать к глубинам?

«Словно меня уже в живых нет… Рано вы Зотова хороните; я ещё напомню о себе…»

Стражники и приносившие ему еду менялись, и он отыскивал среди них падких на бакшиш или склонных изменить присяге.

В пермский горный батальон свели людей со всех концов Сибирской инспекции, из губерний Томской и Тобольской, даже из Забайкалья. Пёстрый сибирский люд, часто из местных солдатских детей, в уральских делах был несведущ, зато часто принадлежал к «древлей вере».

Кто в их глазах Григорий Зотов? Муж седовласый, степенный и благообразный, не бритоус, не табашник, хмельному зелью чужд. Старший собрат, властью интихристабез вины ввергнутый в узилище, обречённый на поношение и муки.

Главное – усмотреть в сменяющихся стражах подходящих людей, правильно показать себя, внушить о себе нужное понятие, испытать осторожно, а затем приступить к каждому на особицу.

К одному с братской укоризной подойти, а потом ввернуть:

– Письмецо бы передать кой-кому в тайности, а после ответ принести. Сумеешь? Никто не заподозрит, оно без подписи. Чисто по домашности, не подсудно дело-то.