Земные врата

Хотя корни происхождения её нуждаются в весомых доказательствах.

– Хорошо, пусть Катерина, – смирился Нечаев. – А кстати, как зовётся то царство, коль уж ты о нём так смело рассуждаешь?

– Его нельзя называть.

– Отчего?

Катя покосилась на конвойного, и граф жестом отослал его назад за дверь.

Дождавшись, когда солдат выйдет, девушка негромко спросила:

– Вы разве хотите, чтоб врата открылисьпрямо здесь?

Строганов вышел из-за стола и подошёл к Кате, чтобы рассмотреть её вблизи. Подняв глаза на высокого офицера, девушка напряглась, но не попятилась, а смело встретила его испытующий взгляд.

– И наверняка имя надо произнести трижды… ты же выкликала в детстве? не отрицай, все это делают… Кого зовут здесь, на Урале?

– Голубую змейку… – ответил за Катю Нечаев, вплотную подойдя к ним. – Поскакушку… У уральских занятные сказки, Шарлю Перро на зависть. Но про нижнее царство я здесь слышу впервые. Если боишься сказать это слово – вон перо секретаря, напиши, а прочту я. Это увлекательно.

– Потом не пожалеете?.

. – Нечаев был так близко, что Катя кожей чувствовала веяние его тёплого дыхания. Даже мурашки пошли. Ниже Строганова, он был почти вровень ей по росту.

– По натуре я естествоиспытатель. Вот и желаю испытать… это естество.

– Ну, глядите, – проворно, гибко обойдя его, как в танце, она быстро подошла к столу, оторвала от листа полоску бумаги, что-то на ней написала, а затем, присыпав песком и стряхнув, подала Нечаеву. – Один раз, и довольно.

Строганов не разглядел написанного, хотя неровные буквы были крупными, и не расслышал, что там прошептал компаньон.

Нечто вроде «Агаратах».

Золотой солнечный свет в окнах стал пепельно-серым, тусклым, словно небо вмиг заволокло тучами. С гулом ударил порыв ветра – стёкла звякнули, – и следом послышался громовой раскат, приглушённый и грозный, как отзвук горного обвала. Строганов готов был поклясться, что гром раздался снизу. Где-то снаружи, на улице, зазвучали невнятные испуганные крики, а мимо двери по коридору словно пробежало что-то на многих ногах, грузное, звякающее.

Граф выскочил, огляделся – ничего, лишь конвойный на подкосившихся ногах припал к стенке.

– Соберись! подтянись! Ты что?

– Виноват, ваш-сиясь… немочь вдруг напала… будто оглоушило.

Когда Строганов вернулся, Нечаев уже медленно рвал бумажную полоску на мелкие кусочки, вполголоса приговаривая:

– Нет-нет… Никоим образом…

Серьёзная Катя подставила горсть; он ссыпал туда клочки, а она сжала их в кулаке.

– Поэтому нельзя, – промолвила она.