Земные врата

Долг велит разузнать о нём подробнее. Зотов, каков бы он ни был, установил с тем царством торговые сношения. Если же поставить дело на законную основу…

– Как?.. – Строганов сперва замедлил шаг, потом остановился и обернулся лицом к Нечаеву. – Мы даже не знаем, что имнужно. Будь у них надобность в зерне, дереве, воске или чём ином из плодов земных, они давно бы вышли к нам и предложили торговать. И мы бы читали о них уже в «Повести временных лет». А нам известны только сказки про бабайку. Да собственно, чего вы добиваетесь?.

. чтобы я благословил вас на переговоры с малы́ми?.. Степан Дмитриевич! да вы не дале как вчера готовились в Сысерть бежать, если я вздумаю трижды прочесть заклинание!..

– Мы могли бы вместе попытаться…

– Благодарю покорно, но это не самая заманчивая перспектива. У меня жена и дети, я не готов оставить им вместо себя полено.

– Я о другой возможности. Выслушайте меня… Вчера, после верховой прогулки, я пошёл в церковь, затем по заводу. Ещё в Перми я отметил – работный люд опасается тех, кто носит мундир, а к статским более доверителен.

Опять же, барин, молящийся с простолюдинами в храме, становится им ближе, даже раскольникам… да-да! нас, образованных, чисто одетых и говорящих по-басурмански, народ считает фармазонами, еретиками. Я заводил разговор то с одним, то с другим – кто казался мне доступнее, – расспрашивал о том о сём и выяснил немало интересного, а также важного для нас. Например, о тьме средь бела дня.

– Конец света, да?

– Не только это. Приезд Батиной. Буквально мне было сказано: «Пришла беда, отворяй ворота́».

– С какой стати? Заводских не ущемляют, стало больше порядка…

– Вам не рассказывали о так называемом «девичьем бунте», где Батина была в числе зачинщиц? о том, как она звала работных с прииска идти в пещеру?..

Строганову живо вспомнилось, как он с усмешкой превосходства слушал нескладный рассказ шитхмейстера.

«Дескать, кто кровью замаран, того гора не впустит…»

– ...и что теперь она вернулась, чтобы завершить начатое. Те, кто прежде воспротивился её призыву, теперь боятся.

– Что за ерунда… Она сама отказалась читать надпись.

– Ей и не надобно читать. Она – ключ. Или, если я правильно понял намёки работных, у неё как бы неотменяемый пропуск.

– Ну, это уже чересчур. Её схватили, везли в Екатеринбург, судили, сослали – и она всё это терпела, не воспользовавшись своим правом.

– Тому может быть целый ряд причин, но сейчас всё это не важно. Как бы то ни было, она здесь, мы здесь, а врата – рядом.