Моё же сердце у тебя в груди

Кая не понимала, отчего он так зол — ей самой её поступок казался вполне естественным. Она любила его, он был её мужем, не просто консортом — но королём-консортом, полноправным соправителем. Казалось естественным подчёркивать его статус и её уважение к нему.

Видя, что разговаривать он совсем не расположен, она робко, осторожно взяла его за руку.

Тяжело вздохнув, он столь же осторожно сжал её пальцы в своих, продолжая взглядом пересчитывать нитки бахромы.

Ей подумалось, что перчатки сейчас совершенно лишние, и она предпочла бы чувствовать его кожу своей.

— Вы злитесь на меня, — грустно повторила она.

— Злюсь, — не глядя на неё, согласился он, сбиваясь со счёта.

Она вздохнула и сжала его руку крепче.

Он тоже вздохнул, оставил в покое бахрому и привлёк жену к себе, обнимая.

Ни её пышное парчовое бальное платье, ни его парадный костюм с золотым шитьём не способствовали близости объятий, но им обоим, совершенно точно, эти объятия были очень нужны прямо сейчас.

— Ну что вы такое творите, дорогая? — с укором проговорил он ей в волосы, борясь с искушением извлечь из них все драгоценные шпильки и распустить её сложную причёску.

— Я вас люблю, — ответила она вроде бы невпопад.

Вздохнув и окончательно отказавшись от покушений на шпильки, Канлар парировал:

— Любовь не терпит унижения.

Она сперва не поняла, к чему он это сказал; потом в её мыслях всё сошлось, и она тут же и осознала, почему он злится — и начала злиться тоже, потому что она увидела в его позиции самоунижение.

Ей показалось, что он недостаточно ценит самого себя и свою роль при ней, что он не понимает, сколь многое он делает и для неё, и для страны, что…

— Ну, знаете ли! — она отпрянула от него и в негодовании всплеснула руками. Затем, сверкая глазами весьма воинственно, принялась горячо и лихорадочно пояснять свою позицию: — Вы мой муж и соправитель, вы полноправный король-консорт Райанци, и это требует к вам особого отношения в том числе и с моей стороны!

Горячность эта очень шла к ней, оживляя дорогой парадный облик королевы красками жизни и эмоций.

Он бы залюбовался ею, но вопрос казался ему слишком важным, чтобы оставить его без обсуждения.

— Я король-консорт Райанци, — возразил он, делая упор не на том слове, на котором сделала упор она. — И, оказывая мне королевские почести, вы тем унижаете себя.

Лицо его сделалось совершенно упрямым; он явно не намерен был уступать.

Кая, впрочем, тоже не собиралась сдавать свои позиции.