Моё же сердце у тебя в груди

— И это повод сразу раскрывать наши карты ниийцам?! — гневно жестикулируя, упрекнул он и с горькой досадой обвинил: — Вы мне всю дипломатическую игру испортили!

У королевы чуть не задёргалась бровь. Подумать только! Он ей на полном серьёзе выговор делает?!

В глубине её души, впрочем, мелькнула мысль, что он, конечно, прав, и она действительно поспешила, и ей не стоило лезть в сферу его ответственности и делать там что-то без согласования с ним. Однако её гордость правящей королевы была весьма задета его тоном, поэтому она с достоинством выпрямилась, оправила бархатные рукава своего платья и холодно отметила:

— Вы забываетесь, мессир.

Теперь уже бровь чуть не задёргалась у него. По лицу его прошла судорога в попытках подавить гневную мимику.

Резко развернувшись, он подхватил со своего секретера документы, с которыми работал, наскоро сделал глоток своего кофе, и понёсся на выход. На секунду притормозив возле королевы, он язвительно ей заявил:

— В самом деле, пойду-ка я на своё место! — и выскочил из кабинета наружу.

Кая нервно стиснула пальцы, глядя ему вослед. Она теперь, определённо, чувствовала себя виноватой, но всё же решила не пытаться его нагнать. Со своими длинными ногами он умудрялся развить скорость почти феноменальную, и ей приходилось бы срываться на бег, если бы она хотела его догнать, что стало бы слишком скандальным зрелищем.

«Вечером помиримся», — решила королева, зарываясь в свои рабочие документы.

Однако к вечеру муж не вернулся. Прождав его некоторое время напрасно, Кая послала разузнать, куда он запропастился, и получила закономерный ответ: он окопался в своём министерстве и, с учётом наличия там у него личных покоев, явно не планировал возвращаться.

Несколько минут она рассматривала вариант пойти к нему туда, но, в конце концов, решила, что для её статуса несолидно выглядеть женщиной, которая бегает за мужчиной, поэтому, вздохнув, она стала готовиться ко сну.

Как и ожидалось, ночью он не вернулся тоже, и в следующий раз она увидела его только на утреннем совете.

Он был привычно бодр, свеж и любезен, и поздоровался с нею вполне приветливо, и придержал для неё дверь, и пододвинул кресло — в общем, выполнил весь необходимый минимум светских ухаживаний, которые любящий муж должен оказывать своей жене.

Однако уже на совете она поняла, что обида его всё ещё горяча, и за ночь он ни капли не остыл.