Моё же сердце у тебя в груди

Но, как мне кажется, — он оторвался от стены и сделал небольшой шаг к Кае, — двойственность эта должна различаться ситуативно.

Она нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт. Сердце её, однако, всё больше наполнялось надеждой, что страшная эта стена, которую она чувствовала между ними весь день, теперь рухнет, и они снова станут близки, как прежде.

Уловив её непонимание, Канлар устало объяснил:

— Если ты и в наших личных покоях продолжаешь себя вести, как моя королева, то ты должна быть готова к тому, что и я не стану вести себя, как твой муж.

Кая едва заметно покраснела и смущённо всплеснула руками:

— Я не нарочно! — жалобно попыталась защититься она.

Губы его тронула незлая усмешка.

— В самом деле? — насмешливо переспросил он и с юмором в голосе и улыбке добавил: — Надо же, а мне почему-то показалось, что вчера я столкнулся с типичным чувством оскорблённости монаршего достоинства, недовольного тем, что его советник смеет делать ему какие-то упрёки! Кажется, — подходя к ней вплотную и переходя на заговорщицкий шёпот, отметил он: — Там даже была попытка поставить меня на место!

— Была, — уныло признала она и поспешно добавила: — Мне так стыдно!

Он сделал последний разделяющий их шаг и обнял её.

Она незамедлительно прижалась к нему так крепко, как могла, с упоением вслушиваясь в стук его сердца, и пытаясь надышаться его запахом, и пытаясь согреть — не столько похолодевшие руки, сколько застывшее в боли сердце.

— Ну вот я и постоял, — любезно расшифровал Канлар, — на своём законном месте верного королевского советника.

Не понимаю, чем вы недовольны, мадам! — хмыкнул он, пытаясь зарыться лицом в её волосы, обнаруживая докучливую строгую причёску и проворно начиная её разбирать.

Почувствовав его ловкие пальцы, привычно выбирающие шпильки из её локонов, она вздохнула совершенно счастливо.

— А давайте вы больше не будете туда вставать, на место моего советника? — просительным голосом предложила она.

Он рассмеялся, освободив, наконец, её надушенные мягкие волосы и получив возможность зарыться в них носом.

Надышавшись и блаженно прижмурившись, он проворчал:

— Так ведь если вы не будете сами меня туда переставлять, я, определённо, предпочту постоять здесь, поближе к вам.

— Здесь, определённо, лучше! — пылко согласилась она, поднимая голову в попытке поймать его губы своими.

Попытка эта ей вполне удалась, потому что его губы были совсем не против того, чтобы быть пойманными.