Священнослужитель

– Что за лес? – спросил я у девушки, вышедшей за мной следом.

– Здобниковская роща.

Вот те на, какая же это роща? А где сосновый бор на опушке? А где глубокий ров, тополевые посадки по обеим сторонам балки? Откуда здесь полноводный ручей посередине луга? Почему гречиха растет в поле, когда только вчера я ходил проверять, не поспела ли кукуруза, посаженная в этом году занимавшим все окрестные поля обществом «Стройтрансгаз»?

– Аня, мне надо идти домой, - повернулся я к молодой травнице, но та категорически закачала головой:

– Нет-нет, Стефан придет, а тебя нет.

Догонит – собаками затравит, и мне батогов положит. Я зарок ему дала, что ты ходить не можешь.

Девушка говорила тихим мягким голосом, но так убедительно, что я решил поверить ей и остаться здесь на какое-то время. «Осмотреться», как решил я про себя. К тому же нога достаточно побаливала, чтобы решиться на длительный переход.

– Хорошо, - миролюбиво кивнул я девушке, с тревогой следившей за моей реакцией, - дождемся твоего Стефана.

Поверив в искренность моих слов, хозяйка нырнула в узкий проем своей убогой хатки и через пару минут выглянула обратно:

- Идем снедать!

Когда я вернулся в дом, в центре стола стояли глиняный горшок и большая миска с жидкой похлебкой. Рядом с миской лежали две деревянные плохо струганные ложки, каравай домашнего хлеба и несколько мелких огородных огурчиков. Хозяйка молилась у иконостаса, я тоже перекрестился, хотел перекрестить и еду, но почему-то не решился, опустился на предложенный мне пенек в центре стола.

Анна присела на второй «стул» слева от меня.

В горшке оказалась несоленая каша странного вкуса, из непонятных ингредиентов. Напоминающих что-то среднее между перловкой и грубо обработанным рисом. Пахнущее печным дымом варево было недурно, если бы не полное отсутствие соли в его содержимом. Я деликатно промолчал, активно работая ложкой, чтобы не обижать хозяйку. Мы ели с ней из одного горшка, поочередно забирая ложкой, причем, мне хозяйка уступала право брать первому.

То ли соблюдая закон гостеприимства, то ли признавая мое преимущество мужчины.

Когда я, насытившись, положил ложку на стол, Анна быстрым движением убрала горшок, придвинула поближе к моему краю стола похлебку. Я вырос в деревенской семье и быстро сообразил, что в миске подана так называемая «летная окрошка»: сыворотка с рублеными яйцами и зеленым луком. Естественно, что окрошка также оказалась несоленой.