Гонец королевы

С кем быть осторожным? С вероятными врагами? С самой королевой? С родной сестрой?

Сокольничий потянулся, так что хрустнули суставы, затем все-таки поднялся и принялся разминать ноги. Через четверть часа уже был собран и готов к выезду. Но выезд задерживался. Часы на башне ратуши пробили полдень, когда Его Величество наконец соблаговолил вручить письмо для Елизаветы.

— Если вдруг с бумагой что-то случится, можете передать Ее Величеству, вашей королеве, послание на словах. Пусть смело перебрасывает войска, я клянусь со своей стороны не предпринимать против Вениры никаких враждебных действий.

Более того, я готов прислать три тысячи солдат в качестве поддержки.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Идите, сэр Элджернон. Силы небесные вам в помощь.

Элджер отвесил низкий поклон и быстро настолько, насколько позволял этикет, вышел из залы.

В конюшне возникли нежданные проблемы.

— Что с моей лошадью?

— Да все в порядке, господин рыцарь.

— Она выглядит так, будто ее утром хорошенько погоняли.

— Что вы, господин, что вы.

Смотрите, шкура сухая, а что глаза блестят, так значит, наоборот, здоровая лошадка, резвая.

— И все же, оседлайте для меня другую.

— Так господин рыцарь, это вам разрешения у короля просить надо, не наши ж это лошадки. За просто так отдать не можем, а ну как ваша дешевле, чем королевская, — непорядок.

— А конь моей сестры?

— Соловый-то? А заболел он животом, сэр рыцарь. Овес, мож, ему не по нраву наш пришелся?

Бесполезное препирательство Элджеру надоело, терялось драгоценное время.

Собственно, не так важно. Доберется до первого стана, сменит лошадь, и все будет в порядке.

Каурая лошадка с блестящими глазами оправдала ожидания. В том смысле, что «сдохла» после третьей мили. Раздумывая не дольше секунды, Элджер спешился посреди деревни, притулившейся возле столицы, и обменялся с первым попавшимся крестьянином, взяв себе низкорослого и толстоногого, но крепкого конька. Конёк оказался проворен, словно только и ждал момента, когда можно будет сбросить постылые оглобли и поскакать в поле, навстречу ветру и свободе.

На опушку Роденского леса сокольничий въехал, когда солнце начало клониться к западу. Отсюда расходились три дороги — на Вениру, на Лодин и к морскому побережью. Не главные дороги, не основные, что снижало количество путешествующих, а, соответственно, путающихся под ногами. Элджер на мгновение придержал коня, оглядываясь по сторонам. И замер. Почти у самой кромки леса вился дымок от небольшого костра.