Путешествие на Восток

Нам не следует вмешиваться, Старший — теперь мы можем только навредить, себе и миру в целом. Пока мы ещё осознаём себя, мы должны исполнять свои обязанности и не искать большего.

— Такова воля Отца?

— Таково моё мнение.

Манвэ прикрыл глаза. Под пальцами мягкая шерсть казалась снегами Таникветиль, так она была холодна. Сколько ещё им осталось — жить, быть, чувствовать?

Он не сомневался, что наказание справедливо. Он видел плоды своих ошибок своими глазами.

В Лориэне, где вечно будет спать Фионвэ. В Валмаре, где в каменной башне плакала Индис, милая девочка, которую он когда-то качал на руках и которую нарёк «сильной духом».

В Белерианде, где он воплощал свои мысли — лёгкие облака в образе эльфов, одинаковых печальных синдар с синими глазами и серыми волосами, с ручными птицами и с именем «Гваэвен(6)». Не более, чем тени, они ходили среди изгнанников и местных жителей, говорили с ними, смотрели на них.

— Ты не можешь умереть с ними вместе, Старший, — укорил его Намо.

— Я знаю. Но я могу быть рядом.

— Они даже не знали, что это ты. Ты ничем им не помог. Разве что оставил волка без сытного ужина.

— Я знаю.

— Тогда зачем? Мой приговор не изменится: они подвергли себя смерти и виновны. Твой приговор не изменится: ты не справился и виновен. Они останутся в моих чертогах, а ты станешь бессмысленным ветром. Зачем пытаться играть в одного из них, Старший?

— Я хочу знать меру моей вины.

— Чушь. Вину невозможно искупить, она или есть — или нет. Разбитое нельзя сделать неразбитым.

— Но можно починить! — Манвэ вскочил, накидка слетела с его плеч и понеслась по ветру. Забились на ветру концы серебристого шарфа. — Намо, Отец создал не только тебя, он создал и Ниэнну! Он не может...

— Кто ты такой, чтобы решать, что он может и что не может? Ты лишь его наместник, не справившийся со своей работой.

Накидка, подхваченная ветром, полетела выше, выше, выше — пока не поднялась до самой вершины Таникветиль, где Варда стояла на краю арки, прямая и стройная, вперив взгляд в темноту Белерианда внизу. Протянув руку, она поймала алую ткань, продела руки в рукава и впервые за много лет ощутила тень тепла.

— Знаешь, почему Гваэвен называет себя Лордом Одуванчиков? — спросил Манвэ.

Намо, разумеется, не ответил.

— Одуванчики не сдаются.