Страх Ирода

Вольно же тебе ходить сюда по темноте. Придется тебя отнести домой. И не возражай!

И решительно поднял ее на руки. Совсем не тяжело, но ступал он так, будто нес драгоценную чашу, до краев полную воды.

Тавифа склонила личико к его плечу и чуть слышно сказала:

- А ты помнишь, ведь ты угостил меня камнем на этом месте. Маленький Давид…

Симон улыбнулся, радуясь, что его горячих щек не видно в темноте.

Он пронес девушку до самого дома, и передал испуганной матери – старушка то охала и проклинала нечистых духов, сглазивших ее девочку, то принималась благодарить Симона и говорить, как же он вырос и возмужал.

Он едва смог осадить ее обещанием заглянуть завтра и привести лекаря, если больной не станет лучше – такая возможность уколола его в сердце холодной иглой страха. Но ночь была так тепла, и за обвалившейся оградой старого дома медника любовным призывом переливался голос неведомой птицы. Разве в такую ночь могло случиться что-то дурное? Разве Бог создал этот мир не для радости?

И Симон шагал домой, унося светлый каменистый берег, журчание воды и ее последний взгляд в своей памяти.

Тавифа совершенно оправилась к утру – помогли матушкины припарки. Через месяц дядюшка сделал Симона младшим компаньоном – здоровье старика уже не годилось для торговых поездок. А еще два месяца спустя Тавифа вышла замуж за Симона и переехала в его старый дом.

5

Годы провел Марк Львиная Грива в походах. Теперь его называли правой рукой сотника. Только изредка до него доходили вести из родной Еврафы.

И о рождении племянника, в честь дедушки названного Исааком, он узнал, когда мальчику исполнилось три месяца. Супруги трепетно ждали первенца, и их благодарности Небесам не было предела. Теперь их жизнь наполнилась смыслом, какого раньше они не ведали.

Тавифа расцвела, в глазах ее появилось выражение мудрости, необычной в такой молодой женщине. Симон успешно торговал, подумывая о покупке нового дома – престарелый дядя совсем отошел от дел, посиживал на крыльце, беседуя с тетушкой о дороговизне нынешней жизни и распущенности молодежи.

«Хорошо, - добавлял он, - хоть одного из племянников я смог воспитать приличным, почтенным человеком. Тот, старший, всегда был задира и грубиян, не в папашу, чтоб тому мирно веселиться в Едемском саду. Люди говорят, совсем стал пропащий, зверь-зверем. А нечего было сбегать от человека, заменившего ему родного отца, так-то!»

Царь Ирод великий с начала правления пошел против чтимых традиций.