Страх Ирода

Но зачем тебе смерть невинных? Чем прогневили тебя малые дети, что ты придумал такое? Чем виноваты мы, что ты хочешь запятнать нас детской кровью?! Государь, смилуйся…

- Довольно! – Ирод огляделся, - ты все сказал, что хотел, мой честный Антоний?

Тот склонил голову.

Ирод повернулся, вытащил у стражника позади бронзовый гладиус из ножен, и плавным, умелым движением пронзил Антонию горло. Секунду подержал, глядя в закатившиеся синие глаза, потом рывком выдернул лезвие, отступая на шаг от кровавой волны.

Антоний корчился, брызгая кровью и хрипя, у ног царя.

В молчании Ирод бросил меч, и бронза зазвенела о серый камень.

- Кто еще хочет оспорить царский приказ? - царь повел глазами по рядам. – Нет никого. Я так и думал. Отправляйтесь!

Марк нашел сотника у конюшен. После стольких боев они при личной беседе один на один не следовали уставу:

- Юлий, послушай, я должен ненадолго отлучиться в город. Всего ненадолго, я догоню вас, не успеет стемнеть. Прошу, разреши мне.

Юлий хлопнул себя по нагруднику, по львиной морде:

- Ты свихнулся, Грива! Никаких отлучек, ступай, твои уже седлают коней! И не вздумай отстать в пути.

Он приблизил лицо к лицу Марка, тот заметил, как задергался желвачок на загорелой щеке кентуриона:

- Ты что, Марк, думаешь, раз мы друзья, так можешь творить, чего задница твоя пожелает? Или ты правда счел, что я единственный, кто должен донести на тебя Ироду? Что меж нами нет… Короче, запомни Антония, понял? И ни звука, ни мысли, ни вздоха! Что бы не пришлось видеть! Иди, нам пора.

Кентурия вылетела из дворца, пронеслась по вечерним улицам Ершалаима, грозя стоптать неосторожного. Пыль клубами заволокла торговые ряды, оседая на фруктах у торговцев, на волосах и цветных покрывалах продажных женщин, забиваясь в носы и рты вопящих продавцов воды, фиг и жареных орехов.

Симон видел всадников издали, но брата среди них не различил. Напрасно Марк вертел головой, вороной несся в общем строю, и скоро за воротами древних стен отряд скрылся с глаз. Только пыльное облако еще повисело над дорогой, оседая на Т-образный крест, на распятое голое человеческое тело с выклеванными глазами.

2

Тавифе не спалось этой ночью. Исаак расхныкался, пришлось его укачивать, напевая колыбельную, рассказывать про доброго скорняка, змею и хитрую лисицу. Плетеная кроватка совсем износилась.

- Ну все, спи, мой птенец, а-ай, а-ай…

Задремал. Не простудился бы…

Тавифа прилегла рядом на старый ковер и закрыла глаза. Что-то не едет никак Симон, и не шлет вестей.