Страх Ирода

Полуженщина-полудевочка упала на колени, ломая тонкие руки, но ее подхватили под локти, поволокли прочь со двора, кто-то хрипло провозглашал:

- Так тебе, подлая тварь, так! Смотри, смотри на нее, Сарра!

И одинокий женский голос:

- Она такая молоденькая еще!.. неужели не жалко?!

Марка вынесло вместе с толпой. Хотя он ничего не понял из произошедшего, но чувствовал: что-то очень недоброе исходило от окружающих взрослых, они, нормальные с виду, вдруг стали дикими и грубыми.

Там впереди, на пыльной улице, что-то происходило.

Послышался женский вскрик, потом толпа хищно взревела, радостно, освобожденно. Еще крик – пресекся. Марк, прижатый к чьей-то спине, услышал глухие шлепки, будто мама выбивала пыль из старого ковра. Кто-то закричал:

- Она еще шевелится! Пустите, пропустите, я размозжу ей голову! Вот так!

Марк отпихивал чужие потные, тяжелые тела локтями, получил подзатыльник, так что зазвенело в ушах, но вырвался и побежал домой.

Там в дверях его встретила сердобольная Сарра, соседка, пришедшая помочь с похоронами.

Обмыть тело и завернуть в белую материю, чтобы в тот же день отнести на кладбище, как велит закон.

3

Только свои дети растут медленно. Оглянувшись назад, ни Марк, ни Симон не вспомнили бы в точности, чем же они заполнили те годы. От прошлого осталось только ощущение солнца и тепла от камней древней Еврафы.

Марк, вопреки воле дяди, отправлялся в Ершалаим, поступать на воинскую службу. Три раны оставлял в его душе отъезд, три мертвых дерева посреди садов радужных надежд.

Могилы отца и матери, Симон и Тавифа.

Они не так уж часто встречались – Тавифа, старшая из детей в семье, вечно была занята со своими маленькими сестренками, носила воду, собирала хворост – « пусть приучается к труду, мы не левиты, чтоб покупать хворост вязанками», только иногда она могла побыть с друзьями. Посмотреть на их игры, а потом увенчать победителя венком или, что случалось еще чаще, промыть и перевязать ссадины побежденного.

Марк и сам не мог бы сказать, когда она стала для него столь важной частью жизни, что даже во сне иногда одно воспоминание о ней прогоняло кошмары.

Иногда он нарочно поддразнивал девочку – и в глубине души раздражался, видя, как бросается на ее защиту Симон.

Тавифа не выделяла ни одного из них. А теперь, когда Марк уезжал, может быть, в поисках смерти, она обняла его как сестра – и он ушел, чтобы присоединиться к каравану Ершалаимских купцов, проходивших через Еврафу. Ушел, не оглянувшись.