На закат от Мангазеи

Оттуда выкатилась груженая тюками странная двухколесная телега, запряженная понурой маленькой лошадкой. Возница, увидев пленников, принял в сторону и остановился, в изумлении их разглядывая.

  - Они в первый раз русских видят? – спросил Макарин.

  - Эти – возможно, - ответил воевода. -  Их родственники из других городков уже лет двадцать с нами то и дело воюют. А некоторые, особенно те, что за Камнем, так и всю пару столетий, если не больше. Городков по тайге много. Сотни, если не тысячи. Вогульские, остякские, всякие другие.

Союзные, вражьи. Сам черт ногу сломит. Но до этого мы точно не добирались. Если б мне сказали, что по реке за Чернолесьем есть канасгетский городок, я бы запомнил.

  За воротами начинался длинный открытый сверху коридор, с обеих сторон зажатый стенами и заканчивающийся впереди еще одним воротным проемом. Бойниц здесь было в разы больше. 

  - Да, - тихо протянул воевода, крутя головой. -  С наскоку такую крепостицу точно не взять. Даже если первые ворота снести, всех тут перестреляют, как куропаток.

Это, дьяк, хорошо, что мы сюда попали. Смотри в оба, запоминай оборону.

  - Нам бы отсюда выбраться. А ты уже штурм планируешь.

  - Никогда не знаешь, что и когда может пригодиться.

  Они миновали последние ворота и вышли в город. 

  Канасгеты явно не признавали прямых улиц. Все строения были разбросаны по холму в полном беспорядке, землянки с гнилой крышей, полуземлянки из потемневших бревен с покосившимися палисадниками, амбары на сваях, они возникали прямо на дороге и заставляли сворачивать, пробираться дворами, перепрыгивая через лужи, разгоняя собак и кур.

Народу здесь было меньше, по пути попалось несколько зашуганных баб и пара детишек, да у кузни торчали сразу несколько канасгетов, судя по одежке и поясам – из свиты местного князька. 

  Пока они поднимались к оседлавшему холм терему, жилье становилось основательнее, землянки сменялись добротными избами, дворы скрывались заборами, а встречные бабы щеголяли в цветастых тряпках.

Пару раз они миновали какие-то отдельно стоящие маленькие бревенчатые клетки, внутри которых торчали лупоглазые идолы и курились разбросанные по серебряным тарелкам пучки засушенных трав. 

  Терем вырос перед ними внезапно, огромный, высокий, похожий скорее на еще одну крепость, чем на жилье. В его внутренний двор вела узкая дорога, окруженная с обеих сторон высоким частоколом.