Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Может, он и вправду не такой уж слепой?

Осторожно присев за краешек стола, я пододвинул к себе свободную миску с грибами, луком и белыми кусками тофу, и прислушался к рассказу. Речь шла о некоем Гэндзё Кэнгё[5], соседе нашего Исиямы и таком же слепом музыканте-хоси. Его ограбил и бросил умирать на зимней дороге собственный слуга. А всё из-за того, что этот Гэндзё не обращал внимания на приметы. Я подумал, что всё могло быть куда проще. От слуги, небось, просто пахло рыбой, а хозяин сам довёл его до греха своими придирками…

— Вот и посудите сами, можно ли после такого не верить знакам, ниспосланным свыше? Воистину, боги и будды иной раз подсказывают нам, как не стоит поступать, но люди продолжают слепо следовать своим желаниям, не говоря уже о пристрастиях и пороках! — Господин Шестой назидательно указал пальцем в потолок, вытер ладонью жир с подбородка и придвинул поближе второй горшок, только что принесённый хозяйкой.

Я проводил глазами удаляющуюся женщину.

Кимоно на её спине странно топорщилось там, где широкий пояс переходил в большой изящный узел. При желании можно было легко представить, что под лёгкой тканью выпирает небольшой горб, прикрытый этим узлом от чужих взоров. Или, может быть, панцирь? Помотав головой, я отогнал непрошеные мысли...

Вскоре мы с сэнсэем разделались со своей едой, и теперь грустно смотрели на швыркающего и чавкающего слепца. Зрелище было не из приятных... Так продолжалось около часа.

За это время Господин Шестой одолел ещё два горшочка с похлёбкой, не забывая, впрочем, и о вине. Пиршество и возлияния перемежались длинными рассуждениями о последних временах и всеобщем упадке нравов...

Постепенно речь слепого стала едва разборчивой, а голос так и норовил сорваться на вовсе уж невнятное сипение. Похоже, своё действие возымело сакэ, коего было выпито уже семь кувшинчиков, причём Годзаэмон притронулся лишь к одному.

— Неужели здешний суппон настолько вкусен, господин Исияма? Даже если бы я ел мясо, вряд ли смог одолеть больше одного такого горшка! — спросил в промежутке между бормотанием и сипением сэнсэй.

— Уф-ф… Да… Неповто… Неповто… Римо. Объе… Денье! Ик! — последовал невнятный ответ.

Слепой толстяк уже начал пьяно клевать носом, но всё ещё пытался разжевать какую-то маленькую зелёную косточку. Зелёную? Я придвинулся поближе и заглянул в горшок.