Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Вот такая история, господин!

— Ученик Нономуры Нинсэя[24]? Несколько лет назад мне посчастливилось стать обладателем чудесной вазы работы Нинсэя… Поверьте, этот Огата Кэндзан скоро превзойдет своего учителя! — с этими словами князь собрался было встать, но о чём-то вспомнил и вновь обратился к хозяйке:

— Простите, но с того самого мгновения, как я вошёл сюда, меня снедает любопытство… Картина, что висит здесь в токонома[25], ведь совсем не весенняя. Чем же она так для вас дорога, что вы не сменили её на более подходящую?

— О, Ваша милость! Это отдельная история.

Но пусть лучше вам расскажет её мой муж. Тем более что обед уже должен быть готов, а вы, должно быть, проголодались в дороге…

— Пожалуй, вы правы. Если история этой картины действительно заслуживает того, чтобы на нее потратил своё время ваш супруг, я с удовольствием выслушаю её за обедом!

***

Княжескую свиту, похоже, давно накормили. Потому что обедали мы вчетвером с хозяином усадьбы. Я не ел со вчерашнего вечера и готов был сожрать что угодно.

Главное, чтобы этого было побольше! Но, глядя на то, как неторопливо вкушают здешние яства старшие, приходилось себя сдерживать. Яств было много, но, во-первых, совсем крошечных, на один зубок. А во-вторых, я так и не понял, что именно ел. Вот на каждый мой зубок неизвестно что и попало…

Началось всё с того, что нас провели в большую трапезную, где стоял резной стол высотой едва мне по колено. А вокруг него лежали… подушки. Прямо на эти подушки нас и усадили. Служанки поставили перед каждым по лаковому подносу с доброй дюжиной маленьких плошек, наполненных всякой всячиной.

Кроме мелко натёртой редьки да небольшой печёной рыбки неизвестной породы всё для меня было в диковинку…

Ели палочками, вроде бы серебряными. Покойный дед пользовался деревянными. Сам их и вырезал. Благодаря ему, палочками я ловко орудую с раннего детства!

Внесли ещё один поднос с изящными невысокими сосудами и чарочками, каждая чуть больше напёрстка. Похоже, пресловутое сакэ: в дедовом свитке о вреде пьянства[27] оно выглядело именно так… Одобрительное кряхтение князя, первым попробовавшего прозрачный напиток, ловко разлитый служанкой по чаркам, подтвердило мои мысли…

Годзаэмон с хозяином присоединились к Его Милости и щёки всех троих быстро покраснели.

Я вежливо отказался, хотя мне очень хотелось проверить, каково это самое сакэ на вкус.

— Правильно, Сабуро! Рано тебе ещё. Да и нам больше достанется! Верно, Годзаэмон? — похоже, к князю вернулось его красноречие.