Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Корабли, они ведь как дома: без людей их век недолог…

— Ты сказал, четыре года один прожил… А что потом произошло?

— Не поверишь: команда вернулась! Правда, всего шестеро, ни капитана, ни Вильяма. С приказом починить корабль и перегнать его в Эдо. За старшего был второй штурман, Вильямов помощник. В помощь нашим дали местных плотников, так что за три месяца «Любовь» худо-бедно подлатали. И отправились мы на ней в Эдо…

— Неужто вшестером?

— Ещё два десятка японцев было, наши их за три месяца самым простым вещам обучили.

Думали, справятся: вдоль берега идти нетрудно. Главное, чтобы ветер попутный дул…

— Что-то ты загрустил. Дальше всё плохо было, да?

— До Осаки дошли без происшествий. Там пару дней отдохнули и дальше двинулись… И уже почти до Эдо добрались, как нас тайфун зацепил. И не сказать, что сильно, однако корабль боком на скалы понесло. Команда старалась изо всех сил, только настоящих моряков на борту было всего шестеро. Ну и…

— Разбилась «Любовь»?

— Ещё как! Корма вдребезги! А без кормы, считай, корабля нет.

Ко дну пошла «Любовь» наша. Хорошо, люди почти все выплыли…

— А ты как же?

— А меня мой тёзка спас! Эразм, что из Роттердама!

— С небес к тебе, что ли спустился?

— Почти… Я на корме стоял, рулевого страховал, чтобы он штурвал со страху не бросил… Тут нас как развернёт, как понесёт! Через несколько мгновений грохот, треск, корма в щепки разлетается. Меня за борт швырнуло. Едва вынырнул, смотрю, а надо мной Эразм в воду летит! Не с небес, но сверху!

— Это тебе, видать, с перепугу померещилось!

— Какое там! Говорю тебе, Эразм! Как живой, только деревянный! Статуя с кормы, Эразм из Роттердама в полный рост! Знаменитый резчик делал, только я имя запамятовал…

— Вот это да! Прямо настоящее знамение!

— А я тебе о чём толкую? Взгромоздился я, значит, на Эразма.

Он большой и, ясен парус, не тонет. Доску из воды выудил — их там много плавало — и погрёб прочь, чтоб в воронку не затянуло: корабль-то уже перевернулся и погружаться начал. Вокруг крики, ветер свищет, мачта уже не гнётся: сломалась, а я гребу, что есть мочи. Благо, до берега было рукой подать. Так и спасся.

— И куда ты потом эту… статую дел?

— На дрова пустил! Шучу! Ну как я мог своего спасителя, да ещё и тёзку, бросить? Выбрался на берег, отдышался, и побрели мы с Эразмом куда глаза глядят. Точнее, брёл я, а его за собой тащил. На суше он больно тяжёлым оказался.