Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Вдруг русские вернутся, да на настоящем корабле?[1] Но однажды бабушка вдруг попросила привести в порядок её старые снегоступы:

— Лет десять как в лесу не была. А сейчас вот понадобилось. Ты тоже со мной пойдешь…

Зима уже вовсю вступила в свои права. Дома в селе скрылись под сплошной снежной шапкой.[2] И даже избы замело по окна. Куда бабушка собралась? Сейчас в лесу ни одной тропинки не найти… Но с шаманами спорить не принято, так что пришлось подчиниться. Наутро мама собрала котомку с едой, однако выйти из села удалось лишь пополудни.

Вчера Василиса с друзьями проверяла, каково быть снежной бабой: большой белый шар с сестрицей внутри простоял за околицей до самого вечера. Стоял бы ещё, да вовремя спохватились! Всю ночь Василиса металась в бреду, к утру ей стало полегче, однако жар удалось сбить нескоро.

…К моему удивлению, бабушка уверенно шла по глубокому снегу, словно видела сквозь белое покрывало нужную тропу. Одетая в лёгкую кухлянку[3], она двигалась, несмотря на возраст, так быстро, что я еле поспевал следом.

В руке бабушка сжимала маленький топорик:

— Вон к той сопке наш путь лежит. В следующий раз пойдёшь один. Я для тебя метки оставлю, но и они не помогут, коли сам дорогу не запомнишь. Так что смотри по сторонам да всё примечай! Вот это дерево, к примеру, издалека видно… — с этими словами бабушка сделала зарубку на стволе старой ели, мимо которой проходила.

К сопке мы подошли, когда начало смеркаться. Место было приметное: ещё издали приковывал к себе взгляд огромный столб обратившейся в лёд воды, исток которой терялся где-то в тёмной вышине.

— Припозднились немного, ну да ничего: возле водопада заночуем. — решила бабушка. — Ты пока костёр разведи да веток для лежанки наруби, а мне надобно к Нему сходить.

Размышляя, что за шаманские дела заставили бабушку тащиться в такую даль, я занялся обустройством ночлега. Мороз крепчал, и я решил, что простой лежанкой не обойтись. Выбрал сугроб побольше, навалил на него ещё снега.

Внутри вырыл нору — такую, чтоб вдвоём поместиться. Нарубил стланика[4] и выстелил им пол. Напротив входа развёл костёр. Достав из котомки котелок, натопил в нём снега. Когда бабушка вернулась, необычно весёлая и по-прежнему бодрая, мы сварили похлёбку из вяленой рыбы и сушёных кореньев.

— Думала, уж и не найду Его! Совсем маленькой была, когда отец меня сюда водил. Но нет, ноги сами принесли, куда следует! Как стоял, так и стоит. Большой, чёрный.