Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Особенно подружились с влюблёнными обезьяны, обитавшие неподалёку. Каждый день приносили свежие плоды, орехи и ягоды. И всё бы хорошо, но повадились они таскать для молодых овощи с окрестных огородов. Возмущённые крестьяне пожаловались властям. И наместник сразу понял, где искать дочь. Снарядил отряд, повелел обезьян истребить, а беглецов изловить.

— Сделать, так сказать, народу облегчение! Но обезьяны-то каковы! Верно говорят, что на нас похожи. А один учёный муж утверждал, что некоторые из людей от обезьян произошли.

Как считаешь, Годзаэмон?

— Если кто в прошлой жизни обезьяной был, а потом человеком родился, такое бывает, господин. — откликнулся тот. — Но мне думается, что чаще случается наоборот…

У нас на Камчатке обезьян нет. Но то, что у каждого рода-племени предком зверь был, всем известно. Наш, например, медведь. А у соседей — волк. Северные люди гордятся, что от оленей произошли. При том, что все мы — Куткины дети![14] Впрочем, делиться своими соображениями на этот счёт я не стал. Вдруг неправильно поймут.

Да и никто меня о том не просил. Оставалось сидеть и слушать, что дальше в сказке было…

— Долго ли, коротко ли, нашли люди наместника, где влюблённые укрылись. Окружили гору, медленно вверх поднимаются, потихоньку кольцо сжимают. Не спешат, обезьян из луков отстреливают: за каждую цена назначена. Насчёт беглецов не беспокоятся. Знают, что тем деваться некуда, разве что с обрыва в реку прыгнуть. Но это смерть неминуемая…

— А про синдзю[15] они что, не подумали? — воскликнул князь и хлопнул ладонью по столу.

— Надо было вниз людей поставить да сети натянуть! За свою дочку наместник бы им головы поснимал. Верно, Годзаэмон?

— Точно так, господин! Любовь молодых ослепляет. Так и норовят руки на себя наложить. Вон, в Мияко несчастные целый храм на горе себе облюбовали![16] Возьмутся за руки и с высоты вниз сигают. Думают, в следующей жизни воссоединятся…

Рассказчица как-то странно посмотрела на Годзаэмона, помолчала, и продолжила:

— Не знаю, может, и стояли внизу с сетями.

Да только не знали люди наместника, с чем связались. Сами боги подсказали обезьянам, как спастись самим и выручить своих друзей. По спинам верных обезьян, пересмешниц и озорниц, бежали влюблённые. По самому прочному в мире мосту, воздвигнутом верностью и вымощенном любовью! Что было духу бежали, и не страшила их пропасть внизу, ненавистна была даже мысль о возможной разлуке. Видя столь чистую и бескорыстную любовь, что оказалась сильнее смерти, прослезились боги.