Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Нищего мальчишку без роду-племени! Думаешь, с чего бы это?

— Зря вы так, Янагисава-сама! — обиделся я. — Род у меня есть, почитай уж два века, как Такэути зовёмся! А нищета… Это временно. То, что с нами в Эдо произошло, со всяким случиться может. Как говорится, от сумы да от тюрьмы не зарекайся! Жизнь, она полосатая: за чёрной полосой обязательно белая приходит!

— Не серчай, Сабуро. Про род-племя я, конечно, погорячился… А что за пословицы такие про суму да жизнь полосатую? Никогда не слыхал! — примирительно произнёс князь.

— Отец научил. — соврал я, не моргнув глазом. — От голландцев в Нагасаки услышал, да на наш язык переложил!

— Метко сказано! Есть, чему у южных варваров поучиться. У голландцев в особенности. О том уж и сёгун задумался… Но давай вернёмся к тому, с чего начали!

Его Милость склонился к моей голове и продолжил, почему-то вполголоса:

— Понравился ты мне, Сабуро. Смышлёный не по годам. Смелый: ни оборотней, ни властей не пугаешься. Сердце у тебя благородное: не раздумывал, когда незнакомых людей спасал.

А помимо того, даром редким обладаешь; чары колдовские распознать можешь, да к тому же язык зверей понимаешь!

— Господин, по правде сказать, я и сам не знаю, как оно так вышло. Может, случайно? — чувствуя, что князь не хочет, чтобы нас слышала свита, я тоже понизил голос.

— Поверь, не бывает таких случайностей. Думаешь, само по себе всё произошло? Ты ещё слишком мал, Сабуро. Тебе предстоит вырасти. И твоему дару тоже. А для этого следует многому научиться.

Погости у меня в замке хотя бы с полгода! Найду тебе достойных учителей. Попробуешь, а потом сам решишь, что лучше: продолжать учёбу и благородным мужем стать, или очередным лавочником… — эти слова Его Милость прошептал мне прямо в ухо.

Ещё вчера в усадьбе Годзаэмон, словно невзначай, поведал мне, кто такой князь Янагисава. Оказалось, что человек он весьма важный и влиятельный. О людях судит не по происхождению, а по уму. Роду Янагисава шестьсот лет. Богачами никогда не были, ростовщичеством да торговлей брезговали.

Самураи, из тех что служат не за страх, а за совесть. Дед князя, отец и дядя были хатамото[11]. Как сказал Годзаэмон, звание это почётное, служба ответственная, а вот жалованье — курам насмех. Это сейчас господин Янагисава даймё, а тридцать лет назад всего с пятисот коку[12] начинал. Всю свою жизнь нынешнему сёгуну посвятил. В конце концов ему двенадцать тысяч коку пожаловали да на княжение в Сунаюки поставили.