Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Но и в гости к князю попасть не каждому удача выпадает… Поэтому решено: едем в замок, а там видно будет. Только сперва свои пожитки заберём!

Котомка лежала там, где я её оставил. Нетронутая: узел мой, отец научил — вряд ли кто в этих краях так завязать сумеет! А вот товарища и след простыл… Ничего, не потеряется! Он тут почти как дома. Думаю, будет за нами следовать, на безопасном расстоянии. А как посторонних рядом не будет, сразу и объявится. Уж что-что, а прятаться он умелец, каких поискать…

Выудив из куста котомку, я уже было закинул её на плечо, но в следующий миг она оказалась в распоряжении Годзаэмона.

Бдительные люди у князя, ничего не скажешь! Однако писарь-казначей ничего проверять не стал, лишь повёл меня назад, свободной рукой сжимая котомку. Его Милость тем временем спешился и внимательно рассматривал какой-то куст, усеянный пышными белыми цветами.

— Эй, Сабуро! Это что, всё твоё имущество? Правильно, путешествовать нужно налегке. Как писал поэт, «Ветер в небе да луна в ручье — всё, что возьму в дорогу.

Север ли, юг ли — я всюду как дома!»[3] Толщину твоей котомки он бы точно одобрил!

Годзаэмон подвёл меня к князю. Тот едва заметно качнул головой, и котомка вновь оказалась в моих руках. Странно, ведь писарь-казначей наверняка её ощупал, пока нёс. И дедов кинжал не заметить не мог… Значит, Его Милость решили показать, что доверяют мне?

***

Вскоре мы снова тронулись в путь. Тропа поднималась всё выше, уже совсем рассвело, и отряд ускорил движение. Никогда раньше я не видел, чтобы люди так быстро ходили! Впрочем, необычным в этих краях для меня было многое.

Слишком многое…

— Послушай, Сабуро! Ехать нам ещё долго. — раздался негромкий голос за моей спиной. — Расскажи о себе. Откуда ты родом?

К таким вопросам я подготовился заранее, прекрасно понимая, что их будет много. И далеко не на все у меня найдутся убедительные ответы. Впрочем, разговор, а по сути, допрос, уже начался. Вежливость требовала беседу поддержать…

— Из Осаки[4], господин! Правда, давно не бывал в родных краях.

— То-то я смотрю: в твоей речи осакские словечки проскальзывают! Сколько же тебе лет, Сабуро?

— Двенадцать, Ваша… Янагисава-сама! Предки были самураями, самому Тоётоми[5] служили. Когда тот умер, прадед занялся морской торговлей. Получил красную печать[6], ходил и в Тямпу, и в Аютайю[7], и в Манилу[8], разбогател. Дело своё и три корабля передал деду. Ну а когда красные печати отменили, мы стали возить товары из Осаки в Эдо.