Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Тамаси ей никак не увидеть, да и домовой из той же породы. Может, Тамаси тоже так рукой умеет? Спрошу при случае…

Я встал с постели. Грудь по-прежнему ныла, но не так сильно, как ночью. С наслаждением умывшись, уселся за стол. Тамаси ещё дрыхнет, значит, окунь на сей раз достанется мне! Однако меня ждало разочарование. Четыре рыбёшки-мэдзаси[3] — ничего более существенного в коробках не нашлось. Не еда, а недоразумение. К тому же при виде продетых через заострённую палочку рыбок сердце отозвалось печалью: эту немудрёную закуску очень любил покойный дед.

И точно так же её готовил…

Надеясь унять свербящее внутри чувство то ли тоски, то ли голода, я приступил к трапезе. Когда от мэдзаси осталась одна только палочка, воспоминания о деде немного притупились. Однако их место тут же заняли новые, не менее грустные. Глядя на оставшуюся еду в виде пары кусков пареной репы, кучки какой-то травы, облитой бурой жижей, и миски с непонятным варевом, в котором плавало полусваренное яйцо, я вдруг затосковал по дому.

Где ты, мамина уха? А моя любимая сушёная икра? Синяя ягода? Вяленая кета, наконец? От нахлынувших мыслей о маме, бабушке, сестрёнке Василисе и родной Камчатке, я едва не заплакал.

— Ну-ну, не хнычь! Терпи, моряк, капитаном станешь! — донеслось из-под одеяла. Вот и дружок проснулся.

Не моряк, а казак! И не капитаном, а атаманом… Это у отца любимая присказка была.

— Тамаси, а может, ну его? Давай обратно вернёмся! Обрыдла мне Япония эта! Ты же сказал, что в лодке жить можешь? Так у нас в селе лодок полно!

— Ага, а потом тебе дед покойный по ночам сниться будет! В глазах укоризна: «Эх, Сабуро, что же ты меня подвёл?» И мёртвые моряки за его спиной… Сможешь так дальше жить? То-то! Да и лодка мне не всякая годится: тут направление важно: чтоб порт прибытия был, расписание, груз… Можно, я рядом присяду?

Прав Тамаси.

Что я нюни распустил? Задача моя поважнее мамкиной ухи будет! Шмыгнув носом и утерев выступившую слезу, я постарался взять себя в руки и пододвинул поближе к товарищу остатки еды:

— Прости! Ты поешь, а мне бежать нужно, поскорее Его Милости телескоп отнести…

— Не суетись, с кондачка сейчас действовать никак нельзя.

Есть у меня кое-какие соображения… Но прежде давай подождём, пока малец не проснётся!

— Ага, и опять в телескоп вцепится?

— Насчёт этого не волнуйся: обмен честный был, без подвоха.

— Хорошо. — согласился я, подумав. — Поспешай, не торопясь? Но как домовой вообще дал себя уговорить?

— Считай, повезло.