Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Промокла лишь расписная бумага на дверях комнат, но Годзаэмон сказал, что это пустяки. Его Милость не скрывал своей радости. Промокший и растрёпанный, при слугах он ещё сохранял, насколько это было возможно, величественный вид, зато когда мы перешли в покои и остались одни, дал волю чувствам.

— Прекрасно, Сабуро! Твой замысел сработал просто превосходно! Годзаэмон, грохочущий рычагом, был подобен Райдзину![2] — раскрасневшийся и всё ещё возбуждённый, князь, казалось, помолодел сразу лет на десять. — Ну а я ощущал себя самим Кураоками[3], из пасти своей изливающим дождь!

Нам принесли чай и халаты-юката[4].

Сухая одежда оказалась как нельзя кстати: если Годзаэмон вообще не промок, а Его Милость лишь замочил ноги ниже колен, то я чувствовал себя так, словно переплыл в чём был холодную реку…

— Видят боги, я не ошибся в тебе, Сабуро! Если бы не твой дар, я имел бы поистине бледный вид перед наследником! — радовался князь. — Не уберечь ценнейший прибор в стенах собственного замка! Мне нет прощения, но теперь я хотя бы не потеряю своё лицо!

Мы с Годзаэмоном переглянулись и уткнулись в свои чашки: Его Милость совершенно не беспокоился о том, что прямо сейчас теряет лицо перед подчинёнными.

Или мы были для него кем-то ещё?

***

Выпив чаю, князь понемногу успокоился и вскоре принял свой обычный начальственный вид.

— Вот что, Годзаэмон. Твоё участие в вызволении имущества наследника непременно будет отмечено. Что касается тебя, Сабуро, то я, как и обещал, выполню любое твоё желание.

В разумных пределах, конечно!

Вопрос о том, чего попросить у Его Милости в случае успешного завершения дела, был решён мною ещё утром.

— Янагисава-сама, прошу прощения за самонадеянность, но я хотел бы отпроситься к родным в Осаку… Совсем ненадолго, — уточнил я. — По возвращении сразу же приступлю к учёбе. Обещаю постичь любые премудрости, какие только вам будет угодно! И на службу у вас я согласен!

— Хм, я же сказал: в разумных пределах! Что касается твоей службы, считай, что она уже началась.

Учёба и станет твоей первой и главной обязанностью. Пойми меня правильно, Сабуро, — заметив в моих глазах разочарование, поспешил объяснить князь. — Я верю тебе. Однако ты ещё мал, и, попав под влияние своих родственников, можешь передумать. Поэтому я хочу всего лишь уберечь тебя от неверного решения.

— Господин, но ведь я же вам слово дал! Чем мне поклясться в том, что я не передумаю?

— Слово это, конечно, хорошо.