Быть тварью

Гайал полежал на камне еще немного, почувствовал, что его тянет уснуть, и решил встать, тем более что в цинноте уже начали сгущаться тени: солнце висело уже низко над Унук-Ахайя.

Юноша сидел у костра, не обращая на Гайала никакого внимания, разве что пару взглядов бросил. Это была местная форма вежливого обхождения: не расспрашивать незнакомца. Захочет, расскажет сам.

В котелке уже закипала вода. На перевернутой крышке от котелка, которая выполняла роль сковородки, разогревалась тушенка, прикрытая бурой лепешкой.

Лепешка называлась «козий хлеб» и вкус имела, как уже знал Гайал, будто была сделана из картофельно-пшеничного теста. На самом деле, объяснял доктор Асьян, это был подсушенный на солнце млечный сок туземного растения — как водится, с непроизносимым названием.

— У меня есть ржаной хлеб, — сказал Гайал, доставая из рюкзака сверток. — И настоящий ботисский чай. И печенье к чаю. Или вы предпочитаете кофе?

Местный кофе делали из местного цикория. Как горячий напиток сойдет, но Гайал предпочитал настоящий кофе.

Который в Котловину почему-то не завозили, а если завозили, то это чаше всего был унылый полуфальсификат, с солидной примесью жженого ячменя, а то и чего похуже.

— Я не пил такой чай, — улыбнулся юноша. — С удовольствием попробую, если угостите.

Юный старожил оказался прекрасным собеседником: его не терзало любопытство, он не задавал вопросов, зато замечательно умел молчать так, что молчание не становилось тягостным. Гайал тоже не стремился задавать вопросы, а просто наслаждался покоем и тишиной.

Возможно, это влияние лечебного камня, лениво размышлял Гайал. Вот этого, темно-синего, который на самом деле зеленовато-серый. Интересно, почему все-таки камни «темно-синие»? Тут вряд ли ошибка перевода... И надо было бы расспросить, что думает по этому поводу юноша-старожил, но только грандиозная лень обволакивала все вокруг. Лень было даже языком шевелить.

И они молчали во время ужина, лишь изредка обмениваясь любезными репликами.

...Утром Гайал проснулся хорошо отдохнувшим, без ставшей уже привычной усталости в позвоночнике, которая обычно поселялась там, когда он спал вот так вот, в походных условиях. Это было уже хорошо, а к тому еще погода стояла хорошая, день был солнечным, и обманчиво казалось, что начинает ощущаться весеннее тепло.

Под подвешенным котелком уже был разожжен огонь, и юноша сидел на камне у лужи, переплетая одну из кос.