Золотая скрижаль

- Пожалуйста, - благосклонно согласился старик.

Они начали играть. Джулас проигрывал. Играли до глубокой ночи. Не в силах бороться с усталостью, Еркин заснул.

А ранним утром мальчик почувствовал чье-то теплое дыхание у своего лица. Это был Манул. Но как он изменился! Сильно отощал, блестящая пушистая шкура поблекла и местами вылезла. А большие желто-зеленые глаза были наполнены грустью и испугом. Мальчик прижал бедное животное к себе, пытаясь дать ему тепло и защиту. Манул тихо заурчал.

Когда Еркин вышел из кибитки, он увидел серебристого Арслана, встретившего мальчика радостным громким ржанием.

Лошадь была такой же прекрасной, как и прежде.

Тут послышался звонкий смех Джуласа.

- Видишь, как и обещал, я отыграл твоего кота и аргамака. Теперь старик даст нам свои редкие камушки, и мы отправимся в Карши забрать остальную часть вознаграждения у индуса-ростовщика.

- Благодарю, Джулас, - пролепетал Еркин. – Но как же тебе удалось выиграть у старика?

Джулас усмехнулся:

- Когда-нибудь научу тебя нескольким секретам.

Тогда сможешь покупать вкуснейшие угощения и жить в лучших покоях караван-сараев.

Тут в кибитку вошел старик-бедуин.

- Передам вам камни в старом городе. Прячу их в потайном месте.

- Хорошо, - нисколько не задумываясь, ответил Джулас. – Отправимся туда, достопочтимый Гариб, как только пожелаете.

- Я собираюсь после полудня, - ответил старик. – А пока можете прогуляться по окрестностям этого умирающего города.

Так они и сделали. Джулас шел быстрым шагом впереди, Еркин следовал с серебристым аргамаком, а позади семенил на коротких лапах манул.

Многие в городе смотрели на странное шествие с разинутыми ртами.

Наконец, найдя безлюдное место и спрятавшись от беспощадного солнца под высоким тополем, Еркин сел и заиграл на домбре. Он был безумно рад, что смог вернуть манула и Арслана. Ведь уже не надеялся их увидеть. Мальчик заиграл на домбре так весело и задушевно, что манул без команды мальчика пустился в пляс.

Вдруг Еркин поймал на себе взгляд текинца[1], сидевшего на лошади недалеко от дерева.

У него было смуглое, почти черное от солнца лицо с глубоким шрамом на одной щеке, на голове красовалась большая мохнатая баранья шапка. Текинец, почти не мигая, смотрел острыми, как у хищной птицы глазами на удивительное представление, а иногда его взгляд устремлялся на прекрасного аргамака. К своему ужасу Еркин прочел в глазах текинца жадность и желание обладать. Встревоженный Еркин перестал играть.