Бремя белой лисы

- Так точно, ваш-бродь, рельса гнутые! На вершок, может, отходят в сторону, несколько одна за другой. Если с коня смотреть, то не углядишь. – И с врожденной крестьянской честностью добавил: - Ежли б ваш-бродие не сказали, чего искать, мы б такожа могли не углядеть…

- Спасибо, ребята.

- Рады стараться!

Николай поднял глаза на свесившегося из люка Андрея.

- Все верно, Андрей Геннадьевич. Теперь как командир поезда скажет – продвинемся еще немного, или назад пойдем.

Хлопнуло, дрогнули вагоны, над поездом появилось круглое серое облачко.

Андрей проводил его недоуменным взглядом, а подпоручик уже взлетел на подножку:

- Красные, пристреливаются!

Комендоры в башнях завертели маховики наводки, трехдюймовки зашевелили стволами. «Князь Пожарский» дернуло и повлекло назад, прочь из зоны обстрела. Тугие хлопки воздуха – по закаленным клепаным листам застучало как градом – шрапнель.

Пулеметчики у «Максимов» приникли к затыльником, отводя предохранительные скобы и вглядываясь в бойницы.

- Хре-еновые у них артиллеристы! – почти весело крикнул Николай, ухмыляясь в боевом азарте. Теперь он обращался к историку как к своему. – Быдло, оно быдло и есть.

Мысленно Андрей согласился, но тут в башнях рявкнули пушки бронепоезда, почти точно в один голос, и внятно говорить не стало возможности.

Видя, как вожделенный трофей уходит, красные усилили огонь и начали отчаянную атаку. Из леса посыпались серые фигурки, и меж пушечных голосов пробилось слабым звуком: «-р-ра-а!..»

- Господин поручик! Господин поручик! – и Николай поспешил куда-то к середине поезда.

Бухнуло рядом, уже ощутимо – рельсы дрогнули, и у Андрея заломило висок, будто боль пророчила о чем-то или от чего-то остерегала. Пулемет рядом с ним оглушительно зарокотал, затрясся, наполняя тесный вагонный каземат кислым пороховым дымом. У пулеметчика незамеченной упала фуражка, прямо Андрею под ноги.

«Только б они рельсы за нами не перешибли», в мыслях взмолился Разин, - «дернула ж меня нечистая сила…»

Свистнуло у Андреева уха, стукнуло, а пулеметчик медленно повалился набок, откуда-то из рассеченного рта выплескивая винно-красное.

- О ч-черт! – вырвалось помимо воли Андрея. Пулеметчик лежал тихо, лицом вниз и не казался мертвым, но спина на ощупь затвердела и остыла, как у живых не бывает.

- У-ур-ра! – завопило ближе, и сверху грохнула пушка. «Князь Пожарский» отчего-то ощутимо замедлил ход – может, цилиндр пробило, не успел додумать историк.