Полнолуние

 

    Горы были богаты на залежи руды железа и меди, драгоценных металлов и поделочных камней. Королевство остро нуждалось в них, лорд Уинсли стал основным поставщиком королевского двора и оттого имел здесь всё что хотел. Король не вмешивался в дела Бриджтауна, давая его обитателям иллюзию свободы жить по собственным законам и, по сути, это было маленькое государство в пределах скалистой гряды. Тарвер штамповал собственную серебряную и медную монету, что имели хождение не только здесь, но и по всей провинции, с одной стороны которой был выдавлен стоящий на задних лапах королевский лев – герб Добробрана, а с другой похожая на Уинсли статуя.

Несмотря на явное своеволие, гиганта охотно принимали в домах королевской знати. Когда ему было нужно, он умел находить язык с людьми, с которыми был не в самых дружеских отношениях. 

    На выплавке меди, бронзы и железа не было ничего интересного для непосвящённых и потому гигант, сам управляя каретой, повёз их в квартал кузнецов, проехав мимо гончарной мастерской с выставленными на продажу кувшинами, вазами, горшками.

Люди, видя милорда, останавливались у дороги и приветствовали его. Было видно, что делали они это по собственному желанию.

    В лавках ремесленников глаза девочки разбегались от обилия сверкающих на солнце серёг, браслетов, серебряных и золотых цепочек с кулонами из поделочного камня. Здесь можно было купить шлемы воинов, мечи и кинжалы. Хотя Бриджтаун отродясь ни с кем не воевал, созданные его мастерами оружие и доспехи пользовались спросом.

 

    Сделав круг у местной Касагранды, не такой большой и торжественной как в Добробране, хоть и бывшей её уменьшенной копией, Тарвер хотел было уже возвращаться домой, когда взмыленный от бега мальчик, едва не попав под лошадей, остановил карету и стал что-то взволновано говорить ему. Не дослушав до конца, милорд, схватив рукой за ворот, посадил его на козлы рядом и, хлестнув лошадей, понёсся к горе.

    Корзина с камнями, оборвавшись, куском породы раздробила колено совсем молодому ещё старателю, и он лежал на постеленной дерюге, страдая от невыносимой боли. Левая нога его была неестественно выгнута, на лбу выступили крупные капли пота, которые стирала печально смотревшая на него женщина, варившая старателям обед.

 - Милорд, - начал несчастный, увидев огромную фигуру Тарвера. – Я не могу потерять ногу, для меня это равносильно смерти.