Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Но шаги Пелеида не оставили следов на прибрежном песке – опережая его, на берег бросилась волна, не давая шагнуть, наступить, коснуться даже одной песчинки…

Пелеид сделал ровно десять шагов по воде набежавшей волны, прежде чем ноги Протесилая утонули в песке троянского берега по щиколотку.

"Первый ахеец, ступивший на берег Трои…".

Копьё могучего Гектора Приамида не дало Протесилаю Ификлиду сделать второй шаг по этой земле.

"Следующий шаг свой направит в царство Аида…".

А потом медные жала троянских копий опустились, готовые встретить в беспорядке прыгающих на берег с бортов своих кораблей ахейцев.

Но они опустились слишком поздно.

Однажды Диомед уже видел такое.

Рыжим факелом голова юного Пелеида вспыхнула среди воинов третьего, если уже не четвертого ряда троянского строя, когда копейные жала наконец опустились на уровень груди. И позади этого мальчишки-безумца была брешь. Узкая – в два шага, но троянцы уже не успели её сомкнуть.

Диомед не стал тратить время на удивление – через миг он уже был в этой бреши, и панцири и шлемы врагов раскалывались под его ударами, а глаза ещё живых противников, просто не успевших испугаться стремительного мальчишки-мирмидонца, теперь наполнялись страхом.

А впереди был этот самый мальчишка, который шёл уже вдоль строя, превращая ряды и колоны в бессмысленные, бесполезные, беспомощные толпы перепуганных людей…

А вот уже на берегу оба Аякса, вон он Паламед, вот поднято копьё для удара в руке Менелая…

Герои попали в свою стихию – и жили в ней.

Каждый был один, каждый был один против всех, но что-то делало их всех одним целым. А за ними уже шли их собственные воины, быстро принимая подобие боевого построения. Все, как один… Как этот рыжий мальчишка в самом центре троянского воинства.

Если бы он не пошёл вдоль строя, выбрав себе самую сложную дорогу, то, возможно, Троя пала бы уже в этот, самый первый день.

Герои бились одни, каждый один, каждый один против всех, а чуть позади, но всё равно сильно отставая от своих вождей, превращались в металлических черепах, ощетинившихся, как ежи, иглами-копьями, шли их воины – просто люди, которым предстоит жить, когда эпоха героев уйдёт в прошлое, если, конечно, они сами доживут до тех пор.

И они шли следом за своими, казавшимися бессмертными, вождями, чеканя шаг, тесня смешанный строй врагов…

***

- Остановись, Ахилл!

Голос Лаэртида.

- Остановись! Они отступили за стены!

- Но мы можем войти следом! – кричу я, ещё не отрезвев от ярости боя.